Читаем Пеликан полностью

Йосип отправился к дому Марио. Предательство Андрея глубоко его ранило. Теперь он хотел выяснить отношения между ним и Марио. Марио — товарищ по Великой войне, рожденный с ним в один день, сделавший карьеру; Йосип помогал ему строить дом, был женат на сестре его жены; все эти годы они виделись почти ежедневно или в крайнем случае еженедельно, но со дня нападения на сербскую овощную лавку не обменялись ни словом.

Когда Йосип подходил к дому, навстречу ему выехал большой «Шевроле-Импала», по всей видимости набитый до отказа. Похоже, в салоне сидела вся семья. Йосип встал рядом с левым орлом, предполагая, что за рулем будет сын Марио, а сам он рядом. Так и оказалось. Машина остановилась, Йосип наклонился вперед и увидел лишь затылки и лица, повернутые в полупрофиль, за исключением любопытных головок самых младших детей, еще не понимавших, что правильно, а что нет.

Марио опустил тонированное стекло и посмотрел на товарища.

— Йосип, — сказал он.

— Марио.

— Мы отвозим женщин и детей в безопасное место, — пояснил Марио. — Советую тебе сделать то же с Любицей и Катариной. Завтра мы с сыном вернемся. Я слишком стар для активной службы, но помогаю обучать новобранцев. А ты? Что делаешь ты?

— Я пришел, чтобы поздравить тебя, — ответил Йосип. — У нас сегодня день рождения.

Десятки лет они справляли общий день рождения вместе. Когда были молодыми и носили форму, новобрачными в компании жен и много раз после. Чаще — дома у Марио, а первое время даже у Йоси-па или в уже не существующем ресторанчике возле порта. Йосипу особенно запомнился один раз в шестидесятые, когда, положив руки друг другу на плечи, они смотрели, как Любица, тогда еще красивая и веселая, и ее сестра танцевали перед ними. Обе в туфлях на высоком каблуке и в летних платьях в горошек, которые они высоко задирали, чтобы показать ноги в чулках, и вечернее солнце подглядывало через виноградную лозу на шпалерах, а они с Марио без лишних слов знали, что во всей Хорватии нет никого счастливее их. Позже были большие семейные праздники с Димо, а потом с Катариной и детьми Марио, сидевшими на коленях матерей. Они праздновали этот день каждый год. А с тех пор, как Любица стала такой чудаковатой, что даже ее сестра Мария уже не знала, как себя с ней вести, — вдвоем на террасе в кафе «Рубин».

— У нас сегодня день рождения, — повторил Йосип.

Марио отвел взгляд.

— Знаю. И тебя с днем рождения.

Окно поползло вверх, и «шевроле» тронулся.

_____

Андрей жаждал мести. Он достал из шкафа фотографии и разложил их на ламинированной столешнице кухонного стола. Все фотографии, даже самые первые, с ответом Йосипа на объявление о знакомстве. На них стоят даты, и Любица сможет увидеть, сколько времени ее обманывает заботливый муженек. Конечно, если правда всплывет, пострадает и Катарина, ну и ладно, это не идет нив какое сравнение с катастрофой, которую он навлечет на Тудмана — мужчину, превратившего его жизнь в ад. А то, что он неплохо научился с этим жить, не снимало факт вопиющей несправедливости. Он уничтожит Тудмана. Андрей даже обвел красной ручкой наиболее компрометирующие детали, такие как подвязки Яны, женщины, о которой Йосип Тудман все время рассказывал, но так их друг другу и не представил, и спущенные форменные брюки Тудмана. Андрей думал о пощаде. К чему привела его доброта? Его предали и обманули, Тудман воспользовался его доверием. А он из милосердия даже одолжил ему денег. Андрей по-сталински облизал край конверта языком и заклеил его. Даже если жена Тудмана полная идиотка и не сможет прочесть письмо, она точно все поймет, увидев снимки. Он подумал, что Тудман, быть может, повесится. Теперь важно, чтобы письмо попало лично в руки его жены, но анонимно.

Когда Андрей стал собираться, Лайка обеспокоенно запищала, и он несколько раз сильно ее ударил.

— Тихо ты! — огрызнулся он. — Ты не знаешь, как это важно. Ты вообще ничего не знаешь, сука ты тупая!

В этот момент между прутьев решетки появилось лицо юного пионера в синей кепке.

— Господин Рубинич, господин Рубинич! — звал он, запыхавшись.

— Что надо? — неприветливо спросил Андрей, завязывая веревки на спортивных штанах.

— Вас срочно зовут на стрельбы.

— Хорошо, иду, — ответил он. — Димо, так ведь? Ты тоже можешь сделать кое-что для родины, мой мальчик. Ты готов?

Мальчишка с горящими глазами произнес известный лозунг.

— Возьми это письмо и передай его жене Йосипа Тудмана. Постарайся, чтобы никто тебя не заметил. Дело государственной важности.

Стрельбы проходили на стадионе для собачьих бегов, где Андрей не появлялся уже много лет. Молодым людям выдали на всех один АК-47 — Калашников Марковича. У автомата был складывающийся приклад и магазин с тридцатью патронами. Парни по очереди упражнялись разбирать и собирать его, изучали положения для автоматического и полуавтоматического огня, а также устанавливали прицел. Андрей очень волновался, когда пришлось стрелять первому.

На стадионе лежала стопка мешков с песком, чтобы класть автомат, а соломенные тюки на разном расстоянии представляли собой сербских врагов.