Читаем Пеликан полностью

— Пора мне домой, папа Шмитц, — засобирался Андрей, положив папку с некачественными фотографиями бабочек во внутренний карман. — Насчет лейки я еще подумаю.

Последняя поездка в Загреб прошла не так, как Йосип рассчитывал. Яна встретила его без настроения; вопреки обыкновению, кровать не была застелена красным сатиновым бельем, казалось даже, что ее несколько недель вообще не убирали. Себя Яна тоже не привела в порядок — на ее тусклом лице Йосип заметил отеки. Рядом с ним на диване сидела престарелая женщина, по крайней мере женщина, уже не казавшаяся на двадцать лет моложе его. Но Йосип мужчина приличный, он не хотел произвести впечатление, будто приезжает только ради секса. В конце концов, их связывает душевное родство, и все же мужчина не особо мечтает проехать двести километров на автобусе, чтобы встретить нечто похожее на то, что есть у него дома.

— Прости меня, Йосип, я сегодня не в форме, — призналась она.

Йосип ее, разумеется, простил и даже сам встал, чтобы налить им выпить. Уже скоро выяснилось, что у нее проблемы с деньгами. Яна рассказала, что ее грозятся выставить из дома, потому что она больше не может платить за аренду. А отучилось так, потому что лучшая подруга Елена заняла у нее денег и сбежала с каким-то очень подозрительным боснийцем; этого следовало ожидать, потому что Елена — Козероге крайне дисгармоничным Юпитером, но теперь уже слишком поздно. Кроме того, ее уволили из маникюрного салона. Все сводилось к тому, что ей конец. Йосип проявлял участие и успокаивал ее. В постели она сделала неуверенную попытку удовлетворить его, но мысли Йосипа были в другом месте — он уже думал, как ей помочь.

Порой мужчине нужно побыть наедине с собой, чтобы разложить все по полочкам. Такая возможность представилась, когда автобус застрял на полпути под навесом заправочной станции. Задержка продлилась больше часа, и у Йосипа было полно времени, чтобы подумать.

Для начала — временно склонить Андрея к большей сумме. Раз его взяли на постоянную службу, он может себе это позволить и потеряет больше, если его тайна откроется. Зато получится помочь Яне.

Чтобы автобус сел, пришлось спускать колеса, а когда он высвободился и продолжил путь к побережью, Йосипа внезапно осенила мысль.

Это же Шмитц.

Только Шмитц достаточно сообразителен и хитер, чтобы придумать такую схему, к тому же он фотограф. Чего только стоит подлая уловка, когда он провоцировал его тем рассказом о еврейском фуникулере! Все указывает на то, что старик чувствует над ним власть и получает от этого удовольствие. Этот человек расист, он насквозь прогнил. Всем известно, что фотоателье дохода почти не приносит и что пенсия у него скудная. Да, ходит он плохо, но это не снимает подозрения: у него маленькая машина, на которой он очень даже мог кататься на Миклоша Зриньи и в Риеку.

Это все Шмитц, теперь Йосип уверен.

Как вывести его на чистую воду? Йосип не мог похвастаться сообразительностью, поэтому на поиск решения ушло несколько недель.

Политическая ситуация усложнилась настолько, что теперь по субботам Кневич намного дольше растолковывал остальным события недели. Председателем президиума, а значит, и главой государства стал босниец. Должность раз в год по очереди переходила к представителям Словении, Македонии, Хорватии, Сербии, Боснии и Герцеговины, Черногории, Косово и Воеводины. Последним из хорватов был Мика Шпиляк. Но он уверял, что парламент все равно номинальный. Республика, которую так долго держал в железном кулаке Тито, в один прекрасный день распадется, и это неизбежно. Сербы утверждали, что их меньшинства в Косово и даже здесь, в Хорватии, угнетают, и требовали пересмотра границ, что, по мнению Кневича, предвещало большую сербскую экспансию.

— А что сделал Шпиляк для нашей страны? Он был бессилен, — заключил аптекарь. Где с его попустительства провели зимние Олимпийские игры? В Сараево!

— Он должен был сделать все, чтобы они проходили у нас, в наших горах, — согласился Тудман.

— Да ладно тебе, будь реалистом, — возразил Марио. — Там не бывает столько снега.

— Разве? А ты забыл, как мы не могли найти свои палатки?

— В поход ходили? — поинтересовался Маркович.

— Во время Второй мировой, — съязвил Йосип.

— В любом случае, — добавил Марио с видом человека, знающего, как устроен этот мир, что порой так претило Йосипу, — Олимпийский комитет за много лет до этого выбрал Боснию, потому что такова процедура, — а на тот момент президентом был еще Тито.

— Лично я не имею ничего против Сараево, — подключился к беседе Маркович, — Юре Франко завоевал там медаль в гигантском слаломе.

— Он словенец.

— И что с того? Словенцы — хорошие югославы. Там почти нет сербов. Я по-прежнему чувствую себя югославом.

— Гигантский слалом — это не политика, господа, — заключил Кневич.

Затем разговор зашел о венгерском меньшинстве в Воеводине.

Йосип понятия не имел, что там есть венгры. Он подумал, что его страна напоминает странный пазл вроде того, что собрали Андрей с Катариной, где все кусочки хоть и подходят друг к другу, но в осмысленную картину не складываются.