Читаем Пекарь-некромант. Часть 2 полностью

Демонстративно сделал три шага по вершине узкой деревянной ограды. Та едва слышно поскрипывала, намекая, что не создана для прогулок. Я развёл руками, жестом говоря жрецу: «Вот как-то так».

— Как вы туда забрались, мастер Карп?! – прокричал служитель Хакин.

Звуки его голоса эхом отражались от стен. Отозвались они и болевым уколом в моей голове. Впервые за прошедший год я подумал о том, что не мешало бы измерить артериальное давление.

— Ты ещё спроси: зачем я сюда залез, — под нос себе пробубнил я.

Продолжил на порядок громче:

— А вы погуляйте между стенами обители после заката, уважаемый! Вы удивитесь, когда поймёте, на какие подвиги способны – уверяю вас! На ограду, вроде этой, сумеете запрыгнуть без разбега!

Я понизил тон, добавил:

— Или трупняки тебя порвут, как свинья фуфайку.

Младший дознаватель демонстративно приложил руку к уху – намекнул, что не разобрал моих слов. Желание бросить ему на голову камень не исчезло. А сердце продолжало крушить рёбра, сообщая, что в выражении «месть – это блюдо, которое подают холодным» под «холодным» понимают металлический лом, который нужно срочно вонзить младшему дознавателю промеж ягодиц.

— Я не слышу вас, мастер Карп! Говорите, пожалуйста, громче!

— Твоё счастье, что не слышишь, лысый урод. Я говорю: рад видеть вас, служитель Хакин! Это просто замечательно, что вы обо мне всё же вспомнили!

Служитель Чистой силы всплеснул руками. Изобразил на лице страдания раскаявшегося человека (свет фонарей не позволил ему надеть маску из теней). Я знал, что младший дознаватель не признается в попытке устроить мне «испытание водой» — будет врать. Расстояние помешало мне уловить фальшь в его мимике. Сейчас я не видел цвет глаз жреца. Но мог с уверенностью предсказать: те вот-вот почернеют.

— Хочу покаяться перед вами, мастер Карп! – сказал служитель Хакин. – Я невольно подверг вашу жизнь опасности! Но я совершил такое не нарочно! Случилось чудовищное недоразумение!

— Ну ещё бы…

— Вчера я поручил заботу о вас младшему служителю! Велел тому встретить вас, приготовить вам комнату! Меня срочно потребовал к себе главный настоятель! Освободился я поздно! Искренне считал, что вы либо работаете в пекарне, либо отдыхаете! О том, что вас оставили за оградой, я узнал буквально только что! Я заглянул в пекарню – пекарь сообщил мне, что вы у него не появлялись! Да и в комнате вас не оказалось! Я отыскал младшего служителя – выяснил: вчера мы с ним не поняли друг друга! Случилось это недоразумение по моей вине, или же мою просьбу попросту не расслышали – теперь неважно! Я бросился к воротам – у калитки вас не обнаружил! Как только служители-стражники запечатали склепы – ринулся вас искать! Какое счастье, что вы не пострадали, мастер Карп!

— Не пострадал – это спорное утверждение.

— Что вы сказали?!

— Говорю: рад, что вы рады, уважаемый! – прокричал я.

Подумал о том, что своими криками мы не только разбудили всех жильцов обители, но и распугали рыбу в реке.

— Спускайтесь! – сказал служитель Хакин.

— Ага. Щаззз.

— Что?!

— Я не знаю, как спуститься вниз! – сообщил я. – Здесь высоко!

«Какова вероятность того, что я сверну себе шею при прыжке вниз?» — спросил я.

«Чуть меньше, чем четыре процента», — ответил профессор.

«А того, что серьёзно расшибусь?»

«Чуть меньше, чем четыре процента», — повторил мэтр Рогов.

«А того, что я получу лёгкую травму?»

«Такое возможно в семнадцати случаях из ста».

Я с сомнением посмотрел вниз.

«Серьёзно? В восьмидесяти трёх случаях из ста я даже не получу царапин? И это прыгнув с такой-то высоты? Высоко – я все ноги себе переломаю! Маловато ты насчитал процентов. Не запутался в своих расчётах, мэтр? Это не с табурета соскочить. А я тебе не Тарзан».

«Ваше тело, юноша, укрепилось после многодневного использования комплекса конструкций «антистарость», — сказал Мясник. – Получение вами травм при прыжке с этой изгороди возможно лишь в случае стороннего воздействия на процесс падения».

Я плюнул вниз – сосчитал, сколько раз ударило по рёбрам сердце, прежде чем слюна коснулась земли. Звук падения не услышал. Потому в точности подсчёта усомнился. Пусть я и был сейчас молодым, да резвым, но по старой привычке считал себя в меру упитанным мужчиной в самом расцвете лет, которому не к лицу было изображать из себя спортсмена. Решил, что пока не время менять мировоззрение.

«Стрёмно отсюда прыгать, — сообщил я профессору. – Кажется: костей не соберу. Твои расчёты, мэтр, конечно, радуют… Но что-то мне не хочется проверять их сейчас. Тем более на виду у этого лысого урода и его приятелей. Они загнали меня на этот насест. Вот пусть сами и придумывают, как меня отсюда снять».

— Уважаемый! – обратился я к жрецу. – Мне понадобится ваша помощь!

С ограды я слез, когда на небе уже появились явные признаки рассвета. Небо посветлело, погасли фонари. Проснулись птицы. Я неторопливо прогуливался по узкой деревянной тропке между двумя стенами, пока младший дознаватель изобретал способы спустить меня на землю. Я подрастерял агрессию, размял мышцы: всё же подурачился – побродил по ограде на руках.