Читаем Пейсбук полностью

– Тогда бифштекс ля беф, кампари…

– Да хоть казните – нет!

– Ну, хоть что-то есть?

– Самогон и студень из лошадиных мослов. Прикажете нести?

– Неси…

Маша:

– Вы что же, пажеский корпус закончили?

Афиноген:

– Ты знаешь, я вчера весь вечер репетировал перед зеркалом.

Сцена, имевшая место в начале двадцатых, и снятая полвека спустя… В середине семидесятых я, совсем еще мальчишка, фантазировал и представлял, что если судьба распорядится, и я окажусь на месте Полюгаева, тоже не ударю в грязь лицом!

…С тех пор прошло уже лет тридцать, я повзрослел, вместе со мной повзрослели и мои запросы. Страна победившего капитализма радовала постоянно открывающимися, как грибы после дождя, заведениями на любой вкус. В популярные рестораны приходилось записываться за неделю вперед, несмотря на порой запредельные цены в меню. Одни считали, что модно и престижно много тратить, другие же прекрасно зарабатывали на чужом тщеславии. Москва оказалась самой настоящей ярмаркой, vanity fair. Кооперативные шашлычные, бархатные скатерти и прочие ужасы этапа первоначального накопления капитала остались в глубоком прошлом. К нам потянулись именитые шефы, кто-то работать, а кто-то на гастроли. Когда есть, у кого учиться, чему учиться и кому учиться, результаты не заставляют себя долго ждать. В итоге столица оказалась поделена между тремя ресторанными империями, каждая из которых готова была ангажировать своего клиента миллионами предложений на любой спрос и кошелек.

Казалось бы, в ресторанной среде должна наступить тишь да благодать, но меня, старого ворчуна, все время что-то раздражало. Может, реальность не во всем соответствует моим детским фантазиям? Возможно. Или я очень хорошо знаком с кухней и обстановкой лучших ресторанов мира? Или обижен на инспекторов красного гида, которые по непонятным причинам игнорируют наши замечательные заведения? Или злюсь на невоспитанных официантов, на просьбу не перчить блюдо отвечающих вопросом: «а у вас что, аллергия»? Конечно, меня выводит из себя гардеробщик, заискивающе предлагающий повесить два пальто на одни плечики, и бесконечно злит администратор, оскорбленный просьбой заменить грустную устрицу на свежую…

Я нервничаю, раздражаюсь, строю планы блицкрига под знаменами Роспотребнадзора и Федеральной налоговой службы…

Почему, зачем? Ведь я же пришел отдыхать, кайфовать и наслаждаться!

Виноват ли кризис? Наверное, можно погундеть на эту тему и выстроить строгую зависимость между санкциями, исчезновением продуктов и наметившейся по этим причинам эмиграцией итальянских и французских гастрономов. Но покупатель, как известно, голосует рублем. Ему абсолютно не интересны причины, его беспокоят последствия. Стоило доллару подорожать в два раза, как мы сразу стали патриотами! Внимательно изучаем рублевые цены в готовности объявить бойкот рвачам и жуликам. А они, еще вчера наши добрые друзья, а сегодня – те самые рвачи и жулики, кряхтя и морщась, идут нам на встречу, то уменьшая порции, то упрощая ингредиенты, но сохраняя за нами право требовать святую корову всех смутных времен – величину среднего чека.

Лишь бы хавали. Вернее, ходили, ели, пили и платили. А для этого не грех пойти на аутодафе, простите, на даунгрейд. Я уже сбился со счета, загибая пальцы по числу любимых ресторанов, перепрофилированных в кавказско-китайские харчевни.

И уже не удивлюсь, если, переступив порог, вдруг услышу сакраментальное:

«Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста»!

Преувеличиваю, скажете вы. Боюсь, что нет. Проблема внутри нас, и она не решается под тиканье хронометра, даже если он с женевским клеймом. Проживая веками в гоголевском государстве, в котором каждый губернатор – вор, каждый ревизор – взяточник, а каждая Сонечка Мармеладова – б**дь, мы не можем, как сказочная Алиса, вдруг оказаться в стране Ростроповича, Бродского и Нуриева, тем более, что эти наши замечательные соотечественники, став знаменитыми, в своем отечестве подолгу и не жили.

Может, потому мы позволяем себе приходить в первоклассные рестораны и, гордо продефилировав мимо гардероба, усаживать свое важное тело в кресло и рядом швырять пальто, мотоциклетную куртку или бушлат. И также гордо бросать взгляд на соседние столики: ну что, быдло, изображаете из себя леди и джентльменов? А я здесь по своим законам, со своим пальтишком, словно по воровской привычке все ношу с собой. И халдеи вокруг меня суетятся как муравьи, значит, хозяина чуют. А чтобы всем было еще понятней, так я рядом с вашими декольте и смокингами в футболочке посижу, ноги в кроссовочках на стол заброшу и в салфетку посморкаюсь, чтобы вообще все вопросы снять. Раз и навсегда.

А захочу, приду завтра в костюме и галстуке и охранников с собой приведу. И не в машине их оставлю, а, как то пальтишко с бушлатиком, – за соседний стол в обеденном зале пристрою. Чтобы все вокруг знали: в ресторане только один стол – мой, а остальные – для охранников и прочих малодостойных граждан, несмотря на все их декольте и смокинги.

А то размечтались, решили, что здесь страна Достоевского и Пушкина, Маяковского и Есенина!