Читаем Печать секретности полностью

Допустим, журналист позвонил Снегиреву случайно, хотя в этом уже заключается странность. После изрядной попойки он бросился звонить в другой город и начал обсуждать встречу с «артистом», описывая внешность того в деталях? Даже если так, то по описанию можно узнать человека, если только понимать, о ком конкретно идет речь. Почему Снегирева «осенила» такая поразительная догадка, а главное, почему Юрий был склонен поверить, что артист никакой не артист, а фээсбэшник? Словно бы журналист ожидал какого-то подвоха от незнакомца.

– Более чем уверен, сам Снегирев возникнет на моем горизонте в ближайшее время. Если Юрий действительно напомнил ему обо мне…

– Какие у нас основания для наблюдения за журналистом? – вернулся к началу разговора Ермилов. Как видно, его не отпускала какая-то тревожная мысль. – Хоть за что-то зацепиться мы можем?

Василий пожал плечами.

– Ничего конкретного. Пустая болтовня. И вообще никакой зримой, вещественной связи англичан с их агентом не наблюдается. И подозреваемого, претендующего на роль этого самого агента нет. Микроточка и точка, – пошутил он грустно. Неделя, отпущенная ему шефом, безжалостно подходила к концу. – Салибаев… Но эта нить оборвалась вместе с его гибелью. Да, известно, что он из игиловской братии, но не из английской разведки. Достоверно узнать, откуда и какие секреты агент или агенты англичан воруют, не удалось. Есть, правда, кое-что как рабочий вариант, но с этим еще придется повозиться.

– Повозись, – вдруг покладисто согласился Ермилов. – Еще до понедельника время есть. Тогда и доложишь. А что там с НКО?

Говоров нисколько не порадовал новостями по вопросу некоммерческой организации. Из английского отдела ему сообщили, что никого из сотрудников этого НКО не заметили вблизи объектов, за которыми ведется постоянное наблюдение.

Егоров, вернувшись в кабинет, сел за свой письменный стол, достал из ящика стола фарфоровую кружку с эмблемой оружейного концерна, покрутил ее вокруг оси, глядя внутрь на потемневшие от чая стенки, словно гадал по этим разводам.

«Каким образом передавали шифровки из английского посольства агенту со склада макулатуры? Агент, конечно же, там не работает. Англичан волнуют не сводки по количеству сданных в Москве бумаг и картона, а нечто более занимательное. Но как тогда происходит передача картона-контейнера и кто посвящен в тайну на складе? А с чего я, собственно, решил, что Салибаев сдал бы эту макулатуру там же? Может, он сгрузил бы все, кроме картона из посольства, и поехал бы дальше? Теперь уж узнать не у кого. Тогда остается отрабатывать связи и маршруты Салибаева. Можно изъять записи с видеокамер, в которые попадала его «газель». Какое-то время они хранятся». Вася взялся за телефон. Нужна санкция, чтобы снять записи с камер. После выезда со склада возможно отследить грузовик.

Леонид, подперев подбородок, задумчиво смотрел на Егорова. Дождался, когда тот повесит телефонную трубку, и сказал:

– Что-то все выглядит очень последовательно в отношении тебя. «Газель» с картонкой возникла на твоем домашнем маршруте к рынку. Ты клюнул. Салибаева убрали, а занимался разработкой узбека Горюнов, который, опять же, твой приятель. Далее, – Леня закатил глаза, вспоминая, – вчитавшись в шифровку, ты обнаруживаешь словосочетание: «военный журналист». Начинаем просматривать аналитику и оперативные сводки, а там Меркулова. Сразу всплывают приятные воспоминания о журналистке, которая у вас – шефа, Горюнова и у тебя – как переходящее знамя. И вдруг, о чудо, Щеглов «опознает» тебя посредством старого приятеля – Снегирева. Он также и твой приятель. Чудеса совпадений!

– Не замечал за тобой склонности к юмору, – нахмурился Василий. Ему вовсе не казалось, что есть связь, которую пытается нащупать Леонид. – Леня, тебя били когда-нибудь? Да-да, в прямом смысле, – кивнул Вася, заметив недоумение на лице Говорова и легкий испуг. Такой громила, как Егоров, опасен во гневе. – А меня в детстве били. И потом, когда кикбоксингом стал заниматься.

– Так это ж хорошо! Как известно, за одного битого двух небитых дают, – с облегчением выдохнул Леня.

– Когда тебя однажды побили, ты понимаешь, что это может повториться, невольно ждешь этого. Вариант «А»: ты готов к боли, понимаешь, чего ждать и справишься ли ты с этим. Вариант «Б»: ты сделаешь все возможное, чтобы избежать ситуации, в которой можешь испытать боль. Твоя поговорка актуальна для варианта «А».

– Поговорка народная, а не моя. А ты по какому варианту существуешь?

– Есть еще и «В», – Вася смущенно поерзал на стуле. – Это когда наоборот, прешь на рожон, несмотря ни на что. Пытаешься себе доказать, что ничего не боишься. Боль, кстати, может быть не только физическая. И чем дальше, тем страшнее.

– Ты меня вгоняешь в пессимизм, – Леня скривил пухлощекое лицо. – Я и так человек мнительный, ты же знаешь…

Он и в самом деле страдал от неуверенности в себе. До жары носил теплые зимние сапоги, кутался в шарф, отчего над ним подшучивали почти все сотрудники их отдела.