Читаем Печать секретности полностью

– Вряд ли! Тебя в твоем костюмчике и галстучке за версту можно идентифицировать как обитателя дома два, как любит называть Ермилов вашу Контору. Если ты сделаешь лицо попроще, будешь улыбаться, как американец, глуповато и лучезарно, наденешь чего-нибудь оверсайз… Ну свитер растянутый и потертые широкие рэперские джинсы. Или у тебя полный шкаф костюмчиков?

Егоров промолчал, изображая обиду, хотя, мысленно перебирая свой гардероб, пришел к выводу, что выбор в самом деле небогатый. Разве что одежда, в которой ездил к родителям на дачу: джинсы и старая болоньевая куртка, которую, кажется, носил еще в школе в старших классах. Может, сойдет за оверсайз?

– Артист! – Олеся вдруг ткнула пальцем в его сторону и тут же отвлеклась, увидев официанта с пиццей на круглом блюде: – Это уже похоже на еду.

Вася понял, что платить за пиршество придется все равно ему, и сразу же стащил с тарелки кусочек, чтобы прожорливая Меркулова не слопала все сразу.

– Что «артист»? – спросил он с набитым ртом.

– Ты выдашь себя за артиста, который собирается сниматься в сериале в роли военного корреспондента. Тебе в таком случае изольют душу и море водки. Придется пить, много…

Егоров вздохнул. И не только по поводу алкогольных напитков.

– Как ты себе это представляешь? Сейчас любого артиста в интернете можно отыскать. Вот станет Щеглов проверять, а такого артиста и в помине нет. И потом, я разве похож на артиста? Не знаю, как проходят съемки, и всю эту кухню.

– Получишь от меня инструкции, – почти серьезно ответила Меркулова. – А что касается проверок… – она закатила глаза, собираясь втолковывать ему очевидное. – Во-первых, Щеглов не работает в первом отделе, во-вторых, на фиг ты ему сдался, чтобы тебя проверять. Юрке лишь бы выпить в приятной компании и повыхваляться, какой он крутой профессионал. Ну и в третьих, ты же не претендуешь на уровень Марлона Брандо. Скажем, что ты воронежский театральный актер. Тебя увидел режиссер сериала и вызвал сначала на кинопробы, а потом утвердил на роль военного корреспондента. В этом и соль, что режиссер искал новое, не затертое по сериалам и рекламам лицо. Теперь ты вживаешься в образ, и требуется прототип для работы. А я тебя выдам за своего случайного знакомого. Или лучше скажу, что режиссер мой знакомый, а меня попросил представить тебя военным журналистам. То есть все это через третьи руки. И все-таки я рассчитываю в ответ на услугу получить какой-нибудь горячий материальчик.

– Рассчитывай, – Вася взял еще кусок пиццы. – Пока ты еще ничем не помогла. Рассказывай, как мне себя вести…

Он вышел через полчаса из кальянной, отяжелев от пиццы и наставлений про кинобизнес, польщенный репликой Меркуловой о том, что у него киношная внешность. Взглянув с легкой степенью вины на окна дома два, Вася поспешил спуститься в метро. Словосочетание «старший группы» действовало на него расхолаживающе.

Сытый, обольщенный хитрой журналисткой, Вася был как кот, который обнаружил банку со сметаной в хозяйской кладовке и решил, что ее там поставили специально для него. Но хозяин сметаны думал иначе… Вика выступила в роли хозяйки сметаны и, едва Егоров всунулся в крошечный коридор своей хрущевки, улыбаясь и принюхиваясь, чем еще дома можно поживиться, родная жена сунула ему в руки помойное ведро.

– Слишком ты счастливый, Васенька, после рабочего дня! И что это от тебя пахнет как из опиумного притона?

– Ты там бывала? – он торопливо удалился с ведром, обнюхав ворот своей кожаной куртки на лестнице.

Дым кальянной предательски впитался в одежду. Запоздало Василий подумал, что можно было подключить к мусорному делу Валерку. Но наверняка у Виктории найдется для сынули масса отмазок, начиная с того, что он усиленно корпит над уроками, и кончая зловещей темнотой на улице.

Около мусорного бачка сидела крыса и перебирала передними лапками клочок какой-то обертки. Она застенчиво и недружелюбно покосилась на Васю и продолжила многополезное занятие. Егоров хотел было ее прогнать, но ничего кроме «кыш» в голову не пришло.

«Каждому свое, – подумал Василий, обойдя крысу, ужинающую в неярком свете уличного фонаря. – Почему они написали «красная крыса»? – он поглядел на эту коричневую особь, вспомнив шифровку. – Если подразумевать, что писали англоязычные ребята, то что конкретно они имели в виду? Шифровка, очевидно, подлинная. Не исключена вероятность дезинформации, но, чтобы ее нам подсовывать, надо наверняка знать, что именно мы завладеем шифровкой. Иначе бессмысленно. Наши «англичане» не отслеживали грузовик с картоном. Значит, не предполагалось наличие благодарной публики. – Вася потоптался около мусорных баков в задумчивости. – Не на коммунистов же они намекали. Дескать, «красные крысы». Но мы уже давно не красные. Хотя на Западе нас по сей день представляют в ушанках, в обнимку с медведями и одновременно наигрывающими «Калинку» на балалайке. Но в шифровке «крыса» в единственном, а не во множественном числе».