От духовенства города Ростова: «Все мы были равны перед Вами, каждого из нас Вы встречали ласкою привета и добрым словом. Вы радовались нашими радостями и печалились нашим горем. Похвала, одобрение одних, вразумление и увещание других — вот те обычные средства, которыми Вы воспользовались для воздействия на добрых и ленивых из нас».

От членов Епархиального училищного совета: «Мы не чувствовали страха перед Вами, но по вызванной Вами же любви нашей к Вам мы старались делать все, что подсказывала нам наша совесть».

От Епархиального попечительства о бедных духовного звания: «Ваше многомилостивое око узрело и детей бедных псаломщиков, Ваши уши услышали стоны и вопли страждущих болезнями и претруженных старостью, Ваши стопы устремлены были и в богадельни, Ваша щедродательная десница простерта была на подаяние во всякое время и в особенности в дни предвеликопраздничные».

От воспитанников Ярославской духовной семинарии: «Вы чутким сердцем понимали, что поддержка и сочувствие в критические минуты жизни способны окрылить и возродить человека и принести плоды гораздо более обильные, чем плоды наказания».

От Епархиального Ионафановского училища: «Смиренно преклоняясь перед волею Божиего провидения, мы, однако, лелеем отрадную надежду, что оно направляет Вас ведомыми Ему путями к благу Вашему и Святой Церкви и поведет Вас со временем от славы к славе, от чести к чести до почестей высшего звания, когда должен шире осветить Церковь лучезарный образ Ваших добродетелей, как тот евангельский светильник, который не скрывают под спудом, но поставляют на свещнике, чтобы он больше осветил храмину (Мф. 5, 15). Может быть, в живительных лучах этого света нам нужно ощутить благодатное веяние новой пробуждающейся жизни — этой мучительно чаемой весны в нашей отечественной Церкви».

И уже в Литовской епархии владыка Тихон узнал, что ярославцы избрали его почетным гражданином своего города, подчеркнув этим желание навсегда иметь архипастыря Тихона рядом с собой.

МИРОВАЯ ВОЙНА

24 января 1914 года владыка Тихон прибыл в Вильну, в Свято-Духов монастырь — центр православной жизни Литовской епархии. Созданная в XVI веке, эта обитель в тяжелые годы борьбы православной веры с унией не угасила своего светильника и, несмотря на вековые испытания, не утратила жизнеспособности.

Издавна в Литовском крае бок о бок с католиками, иудеями, староверами жили и православные христиане.

— Я сознаю всю трудность святительского служения в этом разноверном и разноплеменном крае, — обратился владыка Тихон к духовенству и мирянам, собравшимся приветствовать его в кафедральный храм, — и прошу у вас помощи в моем служении.

В первые же месяцы архиепископ Литовский и Виленский Тихон объезжает города и села своей епархии и, как когда-то в Холмской Руси, потом в Америке, на Ярославской земле, повсюду посещает храмы, совершает богослужения, без устали, по нескольку часов кряду благословляет народ, раздает крестики, осматривает монастырские и крестьянские хозяйства, экзаменует в школе учеников, проповедует.

Для любящего во всем простоту архипастыря нелегко было поддерживать внешний престиж духовного главы господствующей в крае Церкви, где хорошо помнили польскую пышность и гонор. Но владыка не пытался менять своих привычек. Вот он едет из Вильны на свою архиерейскую дачу, Тринополь, в простой коляске и в дорожной скуфейке, и встречные — русские, поляки, евреи — низко кланяются ему, уже не удивляясь непритязательности нового владыки. А скажи им раньше, что архиепископ может ездить как простой монах, без подобающего великолепия и пышности, без эскорта и дюжины сопровождающих, они пришли бы в ужас или, не поверив, рассмеялись.

Во время прогулки по «кальварии» — так назывался ряд католических часовен вокруг архиерейской дачи, посвященных разным стадиям крестного пути Христа на Голгофу, — перед архиепископом Тихоном вставали и приветствовали его все католики, служившие при часовнях, хотя он был в подряснике и шляпе.

Прошло всего полгода со времени приезда нового владыки в Литовскую епархию, как пробил час великих испытаний для многих народов — началась мировая война, беспримерная в истории по числу жертв.

Россия к началу войны представляла собой огромную по территории империю с населением 175 миллионов человек и ежегодным приростом на 3 миллиона 700 тысяч. Быстрые темпы ее экономического развития волновали многих европейцев, и французский экономический обозреватель Эдмон Тери предупреждал в январе 1914 года: «Если у большинства европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1900 и 1912, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении».

Особенно такое положение дел беспокоило экономически более мощное, чем Россия, но значительно уступающее ей по темпам развития военизированное германское государство.

22 июля 1914 года в российских храмах был оглашен высочайший манифест, оповестивший русский народ о войне, объявленной ему Германией.