— Сиди уж, нечего тебе там смотреть, не театр… Езжай лучше быстрее, темень какая, двенадцатый час, дети толком не ужинали… — Мадам Бойчевская завелась надолго, и муж её, на своё счастье, не стал настаивать.

…Тварь получила первый жизненный опыт — огнеглазое шумящее существо несъедобно, даже опасно, несмотря на то что сквозь вонь бензина и раскалённого металла пробиваются вполне аппетитные запахи. Платой за урок стала перебитая передняя лапа и три сломанных ребра. Но срасталось и регенерировало у вервольфов всё почти мгновенно.

Всегда так, думал Бойчевский-папа под монотонное бухтенье супруги. Построишь домик на безлюдной, уютной окраине, не успеешь оглянуться — понаедут, понастроят, навезут зверообразных тварей, гуляющих по ночам без поводков и намордников… И начинается не жизнь, а чёрт знает что…

Как в воду глядел.

Часть вторая

ЛЕТО. НЕ ВСЕ ТВАРИ — БОЖЬИ

Глава I

В летний солнечный полдень:

— Ленка, Ленка! Давай сюда скорее! Во прикол, а? Прямо как настоящая… Я такую у Славки Шеркунова видел, так та ещё отпаднее была — волосатая, с ногтищами окровавленными…

— Фу-у-у, грязная… — Леночка смотрела на находку старшего брата с брезгливым любопытством, не решаясь притронуться.

— Выбросили, факт! — уверенно заявил Павлик с высоты своего восьмилетнего жизненного опыта. — Славка тоже всё девчонок пугал на переменах, а потом взял и мамане своей подложил в холодильник… Выпорола и на помойку кинула — так и не нашёл потом… Заначим, а?

Но Леночка уже бежала к машине.

— Мама, папа! Смотрите, что Павлик нашёл!

Павлик припустил следом, пытаясь обогнать и первому похвастаться находкой.

Мама, раскладывающая на расстеленном покрывале провизию для пикника, и папа, накачивающий резиновую лодку, — обернулись! Не слишком-то заинтересованно — ну что там эти сорванцы могли раскопать в прибрежных кустах?

Но когда мама, зацепившись беглым взглядом за находку, сжатую в руке сына, вгляделась повнимательнее — ей стало дурно. Совсем как героине сентиментального романа: кровь отлила от лица, вообще от головы, обмякшие ноги с трудом удерживали тело, норовили подкоситься и уронить свою хозяйку на траву. Лоб покрылся холодной испариной, все звуки доносились откуда-то издалека, приглушённые и искажённые, — обращённых к ней слов мама не понимала…

Папа слабонервностью не страдал — его проняло чуть позже, когда он отправился осмотреть указанное сыном место находки… В коротком перерыве между желудочными конвульсиями папе пришла в голову совершенно несвоевременная мысль, что пикник безнадёжно испорчен и любовно замаринованные шашлыки теперь пропадут — защитная реакция мозга, пытающегося хоть как-то и чем-то отгородиться от увиденного…

Тот же день, раннее утро.

Из автобуса Ботву всё-таки высадили. Он долго игнорировал громогласные предложения толстой кондукторши всем вошедшим оплачивать проезд и потом, когда она добралась до задней площадки и обращалась уже лично к нему, пытался прикинуться совсем полным идиотом, не понимающим, чего от него хотят. Иногда такое срабатывало — отставали, понося проклятых бомжей, расплодившихся до полного неприличия и вконец потерявших совесть.

Но чёртова баба оказалась на редкость вредная и настырная, тут же наябедничала водителю — тот остановил автобус между остановками и недвусмысленно раскрыл заднюю дверь.

Ботва не реагировал, крепко вцепившись двумя руками в поручень. Зловредная кондукторша воззвала к пассажирам: он же всех вас задерживает, пока не выйдет — никуда не поедем. Тоже не конец истории, тоже можно поиграть — кто кого переупрямит, чаще пассажиры применять силу не спешат, сидят, уткнувшись в окно или книжку… Но сегодня, как на грех, случился в салоне какой-то плечистый придурок в рабочей спецовке, и до вынужденной остановки весьма нервно поглядывавший на часы.

Он просто подошёл к Ботве и без слов показал рукой на дверь, сложив пальцы другой в огромный кулак. Ботва, обладавший незаурядной способностью предчувствовать грядущее битьё, понял, что у него есть буквально несколько секунд, — и напуганным земляным червём выскользнул из автобуса.

До поворота на Войсковицы — цели его путешествия — оставалось не больше трёх километров, и он бодро зашагал по дороге. Сегодня урожай будет обильным, не то что на прошлой, дождливой неделе… Сегодня Ботва будет при деньгах и проставит Гороховне (когда-то давно, в иной жизни, — Изотте Генриховне, преподавателю французского языка) давно обещанную «Льдинку». И они… хе-хе… Чёрные пеньки зубов Ботвы оскалились в похабной усмешке.