Читаем Пасхальный парад полностью

Я вытянул собственные шесть футов, приподнявшись на цыпочках, и заприметил Мурлыку, который спасался от людского потока, угнездившись в нише сбоку от церковных врат. Росточка он был небольшого — до шести футов недотянул дюймов пять, — но того, что я увидел, оказалось достаточно, чтобы понять: полученная им в качестве аванса сотня ухнула к коту под хвост. Мурлыка красовался в новом пальто из серого твида и роскошной серой шляпе с лихо заломленными полями. Воистину не угасает дух подлинных ценителей пасхальных парадов, подумал я, и, перехватив взгляд Мурлыки, приветственно растянул губы. Проталкиваться к нему мне было ни к чему — Мурлыка получил замечательный инструктаж.

Я огляделся по сторонам в поисках тактически выгодной позиции, откуда мог без помех щелкать выходящий из церкви люд. Обнаружилась таковая в двух шагах от меня — на самом краю тротуара торчал деревянный ящик высотой дюймов в шестнадцать. Как раз то, что мне требовалось. Беда только в том, что он был уже занят. На него взгромоздилась молодая женщина, одетая в светло-коричневое шерстяное пальто с пояском и следящая за толпой в видоискатель фотоаппарата. Я легонько воткнул мизинец в ее локоть и, в ответ на недоуменный взгляд, лучезарно улыбнулся, вложив в улыбку все свое радушие. Впрочем, особо напрягаться мне не пришлось — женщина оказалась прехорошенькая.

— Скажите, — обратился к ней я, — вам приходилось прежде стоять на одном ящике вместе с пэром королевских кровей?

— Конечно, — заявила она. — Тысячу раз. Не мешайте мне, я занята.

И вернулась к своему занятию.

Я возвысил голос:

— Но вы никогда не стояли на ящике бок о бок с принцем крови — и это ваша единственная возможность. Моя бабушка, вдовствующая королева, сейчас соизволит лично выйти из церкви, и я должен запечатлеть сей бессмертный миг. Не беспокойтесь, я встану на самый краешек и постараюсь не дрыгать конечностями.

Она посмотрела на меня сверху вниз.

— Мне, право, больно вам отказать, ваше высочество, но это не мой ящик. Мне одолжил его шеф и он…

— Эй, Арчи Гудвин!

Голос донесся сзади, так что мне пришлось обернуться. В двух шагах дальше по тротуару я увидел еще один деревянный ящик, а за ним еще один. Ящики облюбовали какие-то типы с фотоаппаратами, причем один из них, который смотрел на меня и глупо ухмылялся, стоял между ящиками, опираясь правой ногой на один из них, а левой — на другой.

Он раскрыл пасть и проквакал:

— Вы меня не помните.

— Отчего же — как раз помню. «Газетт». Джо. Джо Меррик… нет, секундочку… Херрик! Джо Херрик. Это вы столь любезно одолжили ящик этой даме?

— Конечно. Разве можно такой отказать? Вы посмотрите на нее!

— Уже имел удовольствие. Вы не возражаете, если я составлю ей компанию?

— Это ей решать. Я, конечно, предпочел бы сам составить ей компанию, но вы меня опередили. А что вы тут делаете? Где трупы?

— Никаких трупов. Я просто тренируюсь, чтобы не выйти из формы.

Я повернулся к моей сопернице, чтобы сообщить о том, что с шефом удалось договориться, но в эту секунду все, как по команде, вскинули фотоаппараты к глазам, нацелившись на выход из церкви, в котором показались первые люди. Служба закончилась. Я оперся левой ногой о край ящика строптивой красавицы, оттолкнулся от асфальта и со свойственной мне ловкостью поставил правую ногу на край соседнего ящика, раскинув конечности словно распластанный цыпленок. Пусть не самая удобная и изящная поза, но зато все видно и головы зевак не мешают. Я метнул взгляд в сторону и удостоверился, что Мурлыка уже выбрался из ниши и пробился в передние ряды зрителей, толпящихся перед Св. Томасом.

Вот они, голубчики, все, как на подбор, на любые вкусы. Мужчины в праздничных тройках, визитках и костюмах свободного кроя, в цилиндрах и шляпах, больше половины — без пальто; женщины разодеты, как на балу: роскошные меха, украшения, платья, жакеты, манто, накидки, всевозможные шляпки. Я щелкнул какую-то парочку, чтобы разогреть фотокамеру и в следующий миг уже решил было, что засек свою цель. Однако я опознался: и мужчина был вовсе не Миллард Байноу, да и в петлице у женщины при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе не ванда, а фаленопсис. И вдруг я увидел ее! Сомнений нет — она приближалась ко мне, сопровождаемая по бокам двумя мужчинами, один из которых — по правую руку — был Миллард Байноу. Ее манто — не то соболь, не то длинношерстный хомячок или нечто в таком роде — было распахнуто, а слева на груди красовался ярко-розовый побег длиной дюймов в десять. Сама женщина была под стать — без сомнения самая яркая из всех, на кого я успел положить глаз за сегодняшний дань. По мере того, как она приближалась, я отщелкивал кадр за кадром, но все это время в моем мозгу свербила мысль — нельзя придумать лучший аргумент для того, чтобы уговорить мужчину жениться на женщине, которая моложе его на целых двадцать лет, а именно так и поступил Миллард Байноу.