— Тогда я порыщу вокруг. Есть у меня на примете одна кандидатура — даже две. Но не вздумайте сулить ему вознаграждение за «дополнительные осложнения». Если таковые возникнут, то это — его сложности. Сотнягу за риск и еще сотнягу, если ему удастся заполучить побег или хотя бы его приличную часть. Согласны?

— Да. — Вулф нахмурился. — А вдруг он потерпит неудачу? — Он исподлобья воззрился на меня. — У тебя есть фотоаппарат для цветной съемки.

— У вас есть, — поправил я. — Вы за него заплатили. Но я им при удобном случае пользуюсь, вы правы.

— Считай, что сейчас как раз подвернулся такой случай. Воскресенье — твой выходной день, когда мы не ведем важного расследования, но я бы предложил, чтобы в этот раз ты взял себе другой день. Я полагаю, во время этого столпотворения на Пятой авеню будет несколько дюжин людей с фотоаппаратами?

— Не дюжин. Несколько тысяч.

Вулф приподнял ладонь.

— Так что?

— Что ж, — задумчиво промолвил я, — должен признать, что Орри мог бы завалить это дело, тогда как я, скорее всего, сумел бы щелкнуть пару кадров. Правда, я не уверен, что получится естественный цвет. С розовым можно намучиться. Но, увы, ничего не выйдет: вы сами признали, что воскресенье — мой выходной, так что я мог бы пожертвовать им только в качестве личного одолжения вам, а вы не станете просить об одолжении. Так что — мне очень жаль.

— Мне следовало внести уточнение. Есть только четыре человека, к которым я могу обратиться с просьбой о личном одолжении. Орри в их число не входит. Ты входишь.

— О, тогда другое дело. Только зовите меня «мистер Гудвин».

Вулф стиснул зубы.

— Мистер Гудвин, — процедил он, — я прошу вас о личном одолжении.

Поразительно, все-таки, сколь низко падают эти завистники!

2

В пасхальное воскресенье погодка выдалась не ахти, хотя случалось и похуже. Когда незадолго до полудня я вышел из нашего старенького особняка, косые солнечные лучи освещали только противоположную сторону Западной Тридцать пятой улицы, поэтому, чтобы хоть немного прогреть косточки, я перешел на другую сторону. С Ист-Ривер дул довольно свежий бриз, но не такой пронизывающий, как я ожидал, так что я даже позволил себе роскошь расстегнуть пуговицы пальто. Не подумайте, что я вырядился по случаю пасхи, вовсе нет — я просто оделся поудобнее и повесил на шею «центрекс», который болтался наготове на длинном ремешке.

Свернув на Пятую авеню, я без помех протопал по ней пять кварталов, однако перед библиотекой столпилось уже изрядное количество ранних пташек, и мне пришлось немного поработать локтями. Чем дальше, тем гуще становились скопища народа, так что я невольно порадовался, что вышел не впритирку со временем, — ведь мы с Мурлыкой уговорились встретиться перед Св.Томасом в половине первого.

Хотя я знаю, как его зовут по-настоящему и где он живет, для вас он останется Мурлыкой. Большего он и не заслужил. Мы совершили ошибку, посулив ему две сотни — одну вперед, вторую — по выполнении, поскольку его красная цена — пара двадцаток, а от слишком большой суммы у него могут затрястись руки, но, увы, — я должен был подчиниться распоряжению. Я тщательно растолковал Мурлыке задание, показал фотоснимки Милларда Байноу и его жены и даже познакомил его с вандой, вручив ему экземпляр — конечно, не «розовый фламинго» — из коллекции Вулфа. Ведь наверняка в этом людском потоке отыщется несколько дюжин женщин с орхидеями в петлицах. Если и не с вандами, то уж, по крайней мере, с каттлаями, лейлиями или калантами. Ну и вдобавок, чтобы Мурлыка не промахнулся, я должен был подать ему условный сигнал.

К тому времени, как я добрался до Св. Патрика, что на пересечении Пятой авеню с Пятидесятой улицей, откуда мне оставалось проталкиваться всего три квартала до Св. Томаса, уже не только тротуары, но и вся проезжая часть была совершенно запружена разодетыми двуногими — удивительно, но некоторые из них выглядели довольными и даже счастливыми. Будь у меня в запасе капелька времени, я бы непременно остановился, чтобы поглазеть на ротики, вымазанные самыми невообразимыми помадами, дурацкие шляпы и кричащие галстуки, но за неимением времени я продолжал протискиваться вперед, извиваясь, как червяк. Протолкавшись к краю тротуара напротив Св. Томаса, я уже начал подумывать, не прийти ли мне сюда самому добровольно на следующую Пасху, если удастся раздобыть рыцарские доспехи по сходной цене. В противном случае полюбоваться на столь любопытное зрелище мне не дадут — едва свернув на Пятьдесят вторую улицу, я удостоился мощнейшего тычка под ребра от шестифутовой амазонки в лиловом костюме.