Читаем Партизанский комиссар полностью

Удар партизан по Бегоще оказался настолько внезапным, что гарнизон, сидевший там, в панике бросился в райцентр - Крупец, пустив слух, что партизаны якобы двигаются на город. Перепуганное фашистское командование начало срочно снимать свои заслоны и стягивать их в Крупец. А ковпаковцы, воспользовавшись этим переполохом, в следующую ночь двинулись по другому маршруту в Путивльский район, через Свису и Ямполь, громя вражеские гарнизоны.

И вот ковпаковцы снова на путивльской земле. Остановились после ночного марша в селе Кагань, в пятнадцати километрах севернее Спадщанского леса.

Жители встретили партизан как родных: старались накормить каждого посытнее да устроить поудобней на отдых в жарко натопленной хате, на лежанке, а то и на пуховой перине.

Под вечер в Кагань приехали из Марицкого леса старые знакомые: командир Шалыгинского отряда Саганюк и комиссар Матющенко.

Ковпак и Руднев встретили обоих дружескими объятиями. А комендант ковпаковского штаба Тихон Курочкин, как хорошая хозяйка дома при виде желанных гостей, тут же откуда-то притащил разные угощения.

Саганюк и Матющенко без утайки рассказали о мытарствах своего отряда, оставшегося здесь, в Марицком лесу, после ухода ковпаковцев. Затем заявили прямо: давайте объединяться.

Договорившись о главном, гости уехали в свое урочище Марицу "закруглять дела".

Спустя дней десять почти такой же разговор был у Ковпака и Руднева с командиром Глуховского отряда Кульбакой.

А 1 февраля 1942 года произошло то знаменательное событие, с которого, собственно, и начинается общая боевая история соединения партизанских отрядов Сумской области. В хуторе Новоселица, где собрались все четыре отряда: объединенный Путивльский, Конотопский, Глуховский и Шалыгинский, состоялся памятный каждому партизану митинг.

На крыльцо дома, где находился партизанский штаб, вышли Ковпак и Руднев. Глядя на отряды, выстроившиеся в торжественном молчании на площади, Руднев с радостным волнением сказал:

- Разрешите, товарищи, открыть торжественный митинг, посвященный объединению наших партизанских отрядов. Отныне мы все - соединение сумских партизан, мощная сила, подчиняющаяся подпольному обкому!.. И сила наша будет расти с каждым днем!

Потом, когда Руднев закончил свое выступление, слово взял Ковпак. Он обращался не только к бойцам, но и ко всем жителям хутора, сбежавшимся на площадь. Свою речь Ковпак заключил словами:

- Товарищи! Не жалейте сил, а если потребуется, то и жизни, во имя победы над ненавистными фашистскими захватчиками!..

Кончился митинг "Интернационалом". Пели все - и ветераны партии, взявшие на себя труднейшее дело организации партизанской борьбы, и юные бойцы, и даже местная ребятня, облепившая изгороди.

Вечером после этого торжества в штабе собрались командиры и комиссары всех четырех отрядов. Делились пережитым, рассказывали о боях...

- Теперь вместе нам всем будет легче, да и веселее, братцы!.. подвел итог Руднев. - Но особенно сейчас меня радует то, что шалыгинцы принесли с собой радиоприемник. Это - связь с Москвой, товарищи! Пусть эта связь пока еще односторонняя, пусть мы пока еще не можем доложить о своих делах советскому командованию и нашей партии и получить конкретные указания, но мы теперь будем систематически слушать голос нашей столицы!

У Руднева даже блеснули слезы, да и у многих других - тоже, так дорого было слово Москвы для каждого человека здесь, в глубоком тылу врага...

3 февраля, когда конная разведка партизан заняла село Уздица, а группа Бабинца очистила от гитлеровских прислужников село Яцыно, в штаб к Ковпаку и Рудневу пришли двадцать два окруженца во главе с лейтенантом Василием Войцеховичем. Об этой группе командование знало благодаря подпольщикам.

- Надо использовать эту группу окруженцев! - сказал сразу комиссар.

- Особенно - командиров! - подчеркнул Базыма. - Нам в штабе очень нужны грамотные люди, имеющие военное образование... - И лейтенант Войцехович, который хорошо знал топографию и тактику, вскоре стал помощником начальника штаба соединения по оперативной части.

На следующий день Николай Курс с группой ковпаковцев разгромили гарнизон на станции Баничи. Партизаны без шума сняли часовых, потом незаметно подошли к караульному помещению и забросали окна гранатами. Уничтожено было оборудование железнодорожной станции, военная комендатура, продовольственные склады. Оттуда же из Баничей, Николай Курс привез пленного - старшего полицая.

"Язык", взятый в Баничах, оказался очень разговорчивым, как только речь зашла о его собственной шкуре, хотя во время боя этот предатель отстреливался яростно.

И вот теперь, зная, что будет расстрелян, он ползает на коленях, размазывает грязным кулаком слезы по своей откормленной физиономии, лоснящейся от дармового самогона и сала. Предлагает партизанам любые услуги:

- Я все знаю... Помилуйте, я буду служить вам!

И поспешно рассказывает про гарнизоны в Глуховском, Путивльском и Шалыгинском районах. Но видя, с каким откровенным презрением смотрит на него красивый черноусый человек, одетый в советскую военную форму, предатель быстро подползает к нему: