Читаем Паромщик полностью

В свободное время, которого у нее немного, Тия гуляет. Небо почти всегда закрыто облаками, но она не возражает. Облака делают небо интересным, полным глубины и движения. (Это тебе не Проспера с постоянной синевой небес и ослепительным солнцем.) У нее появился любимый маршрут: вдоль берега реки до места, где река впадает в море. На широком пляже – мелкий, почти черный песок. Большие волны ритмично накатывают на берег, а за ее спиной – зубчатая стена гор, поблескивающих ледяными вершинами.

Квинна и остальных она видит редко. Каждый плотно занят своей работой. Поэтому Тия пока ни с кем не поделилась новостью. Правда, ей и самой нравится держать это в тайне как можно дольше. Так она найдет ответ на вопрос, который вряд ли кто-нибудь задаст ей.

Она бредет по пляжу. Когда она впервые оказалась в этом месте, любой звук, любое движение заставляли ее сердце биться от страха. Но по прошествии нескольких недель она привыкла. Даже больше: она жаждет этого уединения, этого покоя. Ее восприятие и побережья, и всей местности стало более глубоким. Это относится не только к птицам, растениям и животным, но и к всеобъемлющим ощущениям. Например, Кэлус имеет запах, который нельзя назвать хорошим или плохим: что-то жженое с оттенком имбиря. Может, все планеты имеют свои запахи, подобно жилищам людей? Ее мысли обращаются к кэлусианцам. Колонисты пока не нашли ни следов жизнедеятельности, ни останков прежних хозяев планеты. Впрочем, им некогда заниматься изысканиями. Это будет позже, когда они построят дома, подведут необходимые коммуникации и засеют поля. Тия часто думает о том, кем были прежние жители Кэлуса, уничтожившие свою цивилизацию. Напоминали ли они людей своим обликом, или разумная жизнь на этой планете развивалась иначе? Испытывали ли они чувства, подобные нашим? Были ли им знакомы любовь, ненависть, тоска друг по другу? Создавали ли они семьи, заботились ли о детях? Может, кое-кто предвидел близкий конец и думал о бегстве с планеты? Иногда Тия почти физически осязает призраки кэлусианцев, словно портреты из прошлого, наложенные на настоящее. Как в этот день.

На берегу есть место, где песчаная полоса сужается, почти исчезая. Тия любит сидеть там и наблюдать за наступлением темноты. Но, подойдя ближе, она видит, что ее место занято. Кто-то сидит, прислонившись спиной к валуну. Вначале ей кажется, что это Квинн; у него тоже есть привычка бродить по окрестностям. Подойдя ближе, она убеждается: это не Квинн, а Паппи.

Все эти недели Тия почти не видела его. Правильнее сказать, не видела одного. Паппи постоянно окружен людьми. Будучи главным администратором, занимающимся расселением колонистов и еще много чем, он постоянно перемещается, нигде не задерживаясь подолгу. Даже странно, что он сидит здесь один. Вообще-то, конечно, ничего странного: тому, кто занимает такую должность, временами нужно побыть наедине с собой. Паппи настолько погружен в себя, что долго не замечает приближения Тии. Потом вскидывает голову и с легким удивлением смотрит на нее.

– Тия. – Паппи приветливо улыбается. – Какая приятная неожиданность.

Он совсем не похож на всклокоченного бродягу с Аннекса. Перед Тией – здоровый, сурового вида мужчина с проницательными синими глазами и аккуратно подстриженной бородкой.

– Извини, что нарушила твое уединение, – говорит Тия. – Если я мешаю…

– Ничуть. Очень рад тебя видеть. – Он указывает на песок рядом с собой. – Садись.

Тия садится на песок, прохладный и слегка влажный. За спиной у них заходит солнце. Небо сереет.

– Не знала, что ты приходишь сюда. Думала, я одна наведываюсь к этому валуну.

Паппи пожимает плечами:

– Иногда прихожу и я, когда выкраиваю время. Полезно отключаться от суеты.

– Как Клэр? Давно не видела ее.

Клэр – специалист по питанию – не вылезает с кухни. В реальном мире ей всего тридцать лет.

– Насколько знаю, довольна до жути. Столько ртов надо кормить. Словом, она в своей стихии.

– Прости за любопытство. Я хотела спросить…

– Вместе ли мы? – Паппи качает головой. – Нет. Как ни печально, наши прежние отношения закончились.

У Тии было такое предчувствие.

– Конечно, многое изменилось, – говорит она. – Хотя, если честно, мне немного грустно.

– Мне тоже. Но время настало. Не забывай, что мы провели вместе почти тридцать лет. По-моему, более чем достаточно.

Тия и Паппи умолкают и следят за игрой волн на фоне темнеющего неба. Как часто бывает вечером, облака поредели и рассеялись. Вскоре появятся звезды.

– Есть кое-что странное, – говорит Паппи. – Сам удивляюсь, но иногда я жалею, что перестал быть незрячим.

– Ты серьезно? – изумленно спрашивает Тия.

– Даже не знаю, как объяснить. В слепоте было что-то… освобождающее. Не только то, что от меня ничего не ждали, хотя и в этом были свои преимущества. Вероятно, поэтому Клэр и сыта мной по горло. Понимаешь, я видел. Правда, не так, как другие.

– И что же ты видел?

Паппи задумывается.