Читаем Парк Горького полностью

Прохожие, шедшие мимо по своим будничным, скучным и прозаическим делам, расцвели улыбками, глядя на эту гармоничную молодую пару.

– Да что Ниловна, плевать я на нее хотел, – беспечно ответил Казачинский, бережно ставя девушку на ноги. – Еще не хватало, чтобы я какой-то домработницы боялся…

– Она не просто домработница, она папина дальняя родственница и почти член семьи, – строго ответила Рая, поправляя туфлю, которая чуть не слетела, пока ее обладательницу держали в воздухе. – И он, знаешь, ее слушает…

– Что, и в государственных делах тоже? – необдуманно ляпнул Юра.

Рая поглядела на него с укором.

– Что за глупости ты говоришь! Ниловна следит за домом. А что касается государственных дел, так папа еще не нарком, хоть и занимает высокий пост… Пойдем, купим лимонаду, ты мне расскажешь, как у тебя дела. По телефону я ничего понять не могу! И кто этот Опалин, про которого ты постоянно говоришь?

Казачинский забыл обо всем и принялся увлеченно рассказывать, перескакивая с одного дела на другое. Продавец в деревянной будочке, состоящей из прилавка с навесом на четырех столбиках, налил молодым людям два стакана лимонада, и Юра заплатил за оба, не обращая внимания на протесты Раи.

– В общем, я так понимаю, тебе там хорошо, – сказала девушка. Допив лимонад, она раскрыла зонтик от солнца и изучающе смотрела из-под него на Казачинского.

– Да, там отличные ребята! – ответил он искренне. – И тому, что я с ними познакомился, я обязан твоему отцу. Это же он сказал, что я должен заняться настоящим делом, доказать, что я серьезный человек… ну и рекомендовал меня…

– А я почему-то думала, что тебе будет тяжело, – заметила Рая. Она взяла Юру под руку, и они медленно двинулись по улице.

– Почему?

– Ну, ты же только что был в кино, а тут – угрозыск… Не боишься?

– Может быть, немножко, – признался Юра, помедлив. – Когда разрешат носить оружие, буду чувствовать себя увереннее.

– Какой-то Твардовский или Твердовский доложил папе, что твой начальник тобой очень доволен. – Рая засмеялась. – Нет, ну я не верю: неужели ты будешь задерживать бандитов? Как такое вообще может нравиться? Особенно после фильмов…

Казачинский немного растерялся. Он чувствовал в ее словах какую-то подоплеку, которую не понимал и которая смутно его беспокоила. «Почему она говорит о кино? Она что, теперь жалеет, что я больше не снимаюсь? Но ведь трюкач – даже не актер, у него вообще никаких прав нет. Можно выполнить фантастический трюк, но публика все равно будет верить, что его делал другой человек…»

– Я еще никого не задерживал, – признался он. – Я вообще только учусь у Опалина… и других… Форму вот получил сегодня нормальную…

– И это все ради меня? – протянула Рая так, словно сомневалась. Она улыбалась, но Юра заметил не улыбку, а именно сомнение и обеспокоился.

– Конечно! А ты думала, я не смогу?

– Ничего я не думала. По-моему, в угрозыске должно быть скучнее, чем в кино. Тебе не кажется?

– Почему – скучнее?

– Ну, не знаю… Все эти истории про убийства… отравление сулемой… зарезанную студентку… Фу! – Рая аж содрогнулась. – Об этом даже в книгах читать неинтересно, а в жизни это должно быть в тысячу раз ужаснее.

Ах вот почему она волнуется, сообразил Казачинский. Ее коробит от подробностей всех этих грустных и гнусных дел. Конечно, ведь она такая воздушная, такая чистая девушка, а он не удержался, расписал ей все зачем-то…

– Да… в жизни… – пробормотал он, поправляя фуражку и лихорадочно думая, как бы сменить тему. Рая вертела ручку зонтика, пристально глядя на своего спутника, и наконец он нашелся. – А твой отец – как он? Что он? В Кремле бывает?

– Бывает, – подтвердила девушка многозначительно.

– Неужели и с самим… – Юра не договорил.

– Ну да. Общаются. По работе, ты же понимаешь. – Рая вздохнула. – Слушай, я уезжаю завтра на дачу… Опять мама меня зовет, я думала, что останусь в Москве, но тут так жарко… – Последнее слово она очаровательно растянула так, словно в нем было по меньшей мере пять «а».

Юра происходил из мира, дач не знавшего, и не понимал, в чем вообще сложность – остаться на лето в Москве; но Рая-то была из совсем другой вселенной, и он уважал ее желания и желания ее близких.

– А ты не останешься? – все-таки спросил он. – У меня выходной должен быть… через пару дней… Провели бы его вместе…

– Я дней через десять приеду, – пообещала Рая, наклонив голову к плечу. Казачинский находил эту ее манеру особенно милой и потому стал на глазах таять, как мороженое. – Ну, или в августе, как получится… Когда мы с мамой окончательно наскучим друг другу…

– А что твоя мама говорит обо мне? – отважился спросить Юра.

– Ну что она может говорить? – пожала плечами Рая. – Она тебя видела только два раза, когда я тебя домой приводила.

– Мне кажется, я ей не нравлюсь, – признался Казачинский.

– Как это ты можешь не нравиться? Перестань.

– Она на меня так смотрела за столом, когда я вилку в правой руке держал, – Юра насупился. – А я просто привык. Мы без ножей дома едим…