Читаем Парень и горы полностью

А когда он разомкнул веки, догадался, что его кто-то несет, и он покачивается на руках незнакомца, как в детской люльке. Чьи это руки? Антон ничего не мог понять. Ощущал только, что ступни приятно покалывает. Словно он в бассейне старых римских бань в Огняново, хотя не было никакого пара и не пахло серой.

...«Антон, замеси немного теста!» — просит Ивайла, медленно, с вымученной улыбкой усаживаясь у огня. Она так бледна, что он пугается.

Девушка только что вернулась с явки, и когда пошевелила ногой, выше колена брызнул красный фонтан. Кровь удалось остановить, лишь залепив рану мягким тестом. Значит, и кровь жаждет хлеба. А если бы не нашлось муки, кровь могла бы взыграть, взбунтоваться, и тогда поди усмири ее! Вот какая сила — хлеб!..

— Идиоты! Разве так можно? Кто вам позволил!..

Антон открыл глаза. Теперь он сидел на стуле, а против него стоял высокий, затянутый в полицейскую форму человек с аксельбантами и блестящим кортиком на поясе. Лицо его было красным от возбуждения. Взгляд беспощадный и острый, как бритва. Сейчас глаза его широко открыты, они ждут, когда перед ними раскроется чужой и непонятный мир, а затем снова станут сверлящими и ненасытными.

«Глаза, сынок, даны людям для обмана. В них все спрятать можно! — сказала ему однажды мать, почувствовав доверчивость Антона. — Будь осторожным! Больше всего остерегайся людских глаз!»

— Как вам не стыдно! — продолжал разоряться полицейский. — Марш отсюда! Кто вам разрешил так с ним обращаться? Принесите сухую одежду! Да шевелитесь!

Антон узнал — это начальник полиции. И впился в него глазами.

Нет, в его глазах не было страха перед сильным или инстинктивного раболепия перед властью. В глазах Антона было презрение человека, которому нечего терять. Взгляды их встретились и оттолкнулись.

— Почему ты такой мокрый и весь в синяках? — тихим, вкрадчивым голосом спросил начальник. Он не извинялся — просто отделял себя от других.

— Да так, ничего! — выговорил Антон запекшимися губами. — Упал, когда меня вели... по лестнице! Оступился!

Эти слова хлестали начальника по лицу, хлестали наотмашь, как те удары, что недавно обрушивались на самого Антона. И все-таки полицейский чин, казалось, был доволен таким ответом.

— А я уж подумал, что это наши... — Голос полицейского потеплел. Он подошел к столу, налил стакан воды. — Разве знает человек, кого надо остерегаться и кому верить? Идиоты!.. На, держи!

— Сыт по горло, — отрезал Антон, хотя в горле у него все пересохло. — Три ведра уже выпил! — Голос его дрогнул, и он испугался, как бы не выдать своего удивления резким поворотом допроса. Лицо начальника полиции расплылось в улыбке. Казалось, разговор даже забавляет его. Наверняка он думал: что это — дерзость или фанатическая ненависть юнца, напичканного коммунистическими идеями?

Потом, когда Антон натянул на себя сухую, но сильно поношенную одежду из домотканой шерсти, начальник снова уставился на него и неожиданно спросил:

— А мы, кажется, уже знакомы, а?

— Так точно, господин начальник! — Антон попытался вскочить со стула и вытянуться по стойке «смирно», но тут же брякнулся на стул как подкошенный — ноги его горели огнем.

— Видишь, еще немного, и мы окажемся друзьями!.. — Теперь начальник уже с нескрываемым интересом посмотрел на Антона. — А как мы познакомились, не припомнишь?

— Никак нет, господин начальник, но вас ведь все знают!

— И наверняка говорят, а?.. Интересно, что же обо мне говорят?

— Точно не могу ответить, господин начальник, только слыхал, что вы самый жестокий полицейский, но...

— Вот видишь, чего только не болтают люди! Самый жестокий полицейский! А почему?! Потому, что охраняю государство и стою на страже порядка. Да разве это государство мое собственное? Ну, да ничего! Когда мы с тобой лучше узнаем друг друга, ты сам убедишься... Предлагаю только одно условие — говорить правду!

— Так точно, господин начальник, только правду! — снова четко, по-военному отбарабанил Антон.

— Ну, тогда все в порядке! Я всегда любил откровенных людей. Закурить хочешь? — он взял со стола пачку сигарет «Томасян» и протянул Антону.

— Никак нет, господин начальник, я не курю! — ответил Антон.

— Очень хорошо! Это в Молодежном союзе вас так учат? Не курить... не пить...

— Так точно, господин начальник!

— Браво! И теперь, в партизанском отряде, вас тоже продолжают обучать? — небрежно подкинул полицейский, закуривая и садясь против Антона.

— Так точно, господин начальник, продолжают. Мы готовим рефераты, слушаем лекции...

— Сколько человек у вас в отряде? — резко прервал его начальник полиции, потянувшись к пепельнице.

— Не могу знать, господин начальник! — как заведенный, выпалил Антон.

Полицейский посмотрел на него несколько озадаченно. До сих пор все вроде шло нормально, значит, он и в самом деле ожидал другого ответа. Он молчал. Похоже, испугался, что зашел слишком далеко, но не хотел ни выдавать себя, ни идти на попятную.

— Как!.. Ведь мы же условились беседовать по-дружески и говорить чистую правду?

— Так точно, господин начальник, только правду! — снова отчеканил Антон, не сводя с него взгляда.