Читаем Парад обреченных полностью

Разговаривали долго и обо всем. Женщины (почему-то больше не хотелось разграничивать их на бабу и девушку) о кулинарии, хозяйстве, детях. Мужчины ― об автомобилях, хоккее, а уж про политику говорили с удовольствием все четверо. Я сидел, слушал и не верил, что вот эти люди живут в дрянной берлоге с облезшими стенами.

― Пойдем, покурим, ― позвал сосед.

Мы вышли на балкон, и сосед затянулся дешевой сигаретой. На улице было совсем темно, но даже в свете луны было видно, что его глаза ― маленькие, пристыженные, как у мопса ― блестят.

– Я Гальку такой счастливой, поди, лет двадцать не видел, ― проговорил он, старательно не глядя мне в глаза. ― Она ж у меня по гостям не ходит, все дома, то стряпает, то убирает ― да на все рук-то не хватает, а еще я, алкаш безработный.… И чего она еще не бросила меня?

– Валентин Павлович, вы что, ― смутился я.

– Валентин Павлович, ― усмехнулся сосед. ― Я уж и забыл, когда меня последний раз так называли. А Вера у тебя хорошая, ты береги ее.

– Хорошая, ― вздохом подтвердил я. Я присел на хлипкую табуретку, убранную на балкон от греха подальше.

– У вас если начнется, ну это.… Как у нас с Галькой, ― всхлипнул сосед. ― Вы постарайтесь не собачиться. Хоть вы людьми останьтесь. А то сам видишь, ― живем как свиньи, как тараканы какие. А все водка эта.… И видеть ее не могу, и без нее не могу, понимаешь? Руки дрожат, башка болит, думаешь, ну зачем тебе это надо? И все равно пьешь и пьешь как проклятый… Ты, не пей, не пей, парень, скотом не становись…

Сосед, уже не сдерживаясь, плакал. По его синим, небритым щекам текли крупные слезы, оставляя дорожки на грязном, плохо умытом лице.

– Я же когда-то на заводе работал. Меня весь район уважал, приходили к дяде Вале, кому починить чего, кому выточить, кому подлатать.… И Галька тогда красивая была, не то, что сейчас. Ты бы видел ее тогда – коса до пояса, румяная, веселая. Как же так вышло-то, Господи…

Я смущенно похлопал мужика по плечу. Тот всхлипнул, совсем как ребенок, и утер слезы.

– Ты прости меня, дурака, что-то я совсем поник. Пошли, дамы нас заждались нас.

Соседка сидела за столом рядом с Верой. Едва мужчины зашли, она шмыгнула носом и суетливо засобиралась.

– Спасибо, что пригласили! Вера, про рецепт не забудь!

– Не забуду, Галина Николаевна!

– Ну, ты хоть до свидания-то скажи, ― подтолкнула соседка мужа ― беззлобно и даже с какой-то доброй укоризной.

– Пока, ― сосед пожал парню руку. Дверь закрылась.

– Представляешь, а Галина Николаевна в театральном училась, ― тихо сказала Вера, приобняв меня.

Я ничего не ответил. Только поцеловал ее ― так крепко, как только мог.

Быть в этом мире, порою, словно ощущать себя едущим в трамвае. Ты прикипаешь, привыкаешь к некоторым людям, не хочешь с ними расставаться, но они пассажиры и рано или поздно им приходит время, сходить на своей остановке, встречать там своих людей и ты осознаёшь, что никогда больше с ними не увидишься, это поселяет в душе глубокую грусть. И происходит это так незаметно: общаешься с человеком как со своим в доску, ловишь кайф, сидишь до утра, делишься любой мелочью, ощущаешь взаимность. И однажды наступает момент, когда улетучивается то эмоциональное единение, что было между вами. Вы отдаляетесь, реже контактируете и в итоге он сходит на своей остановке, а ты едешь дальше, гадая, кто же доедет с тобой до конечной и зашёл ли такой человек в трамвай вообще.

И вот так все мы друг для друга пассажиры трамвая, как и сами для себя с одной разницей, что мы то точно едем до конечной. Вообще, этот поиск своих людей и расход с теми, с кем не вышло крепких контактов, всё это не является чем-то плохим, но мы грустим, в нашей культуре нет понимания, что это лишь часть нашего бытия как жизнь и смерть и стоит относиться к этому как к данности.

Порой, в одностороннем порядке, приходится отдаляться тебе. И вдвойне грустно, когда ты-то всё это понимаешь, а тот человек и не думает о таком, он просто хочет видеться с тобой, ощущать тот настрой и крепкую связь между вами, какого бы рода она ни была. И хочется просто остаться с человеком, забить на свои векторы и пути и остаться, даже если этот человек никогда не поймёт твоей грусти и одиночества, не поймёт, что такие процессы есть и ты остаёшься с ним, наплевав на них здесь и сейчас. Не поймёт ввиду разных причин. Впрочем, рано или поздно каждый такой человек сам придёт к пониманию, что многие люди ни просто не будут с ним всю жизнь, а что они и не должны с ним быть. Так к чему это я?