Читаем Para Bellum полностью

Ямщиков рассказал, что 201-ю Сибирскую дивизию первоначально должны были включить в состав 13-й армии. Отвели место дислокации. Только успели чуть обустроиться, прошёл слух, что передадут 22-й армии. Сейчас обещают переформировать в десантный корпус, объединив с другими частями. Растащат дивизию по кускам. Ну, пока хотя бы не приказали переезжать на новое место. Не то вся боевая и политическая подготовка опять полетела бы псу под хвост.

– А у тебя всё обучение идет по полной программе? – удивился Сергей.

– А как же. Живём по уставу. Это штука мудрая, сам знаешь. Я как-то, когда нечего делать было («Угу, командиру дивизии на новом месте дислокации нечем было заняться», – усмехнулся про себя Марков), думал, думал и пришёл к выводу, что меня в бою убить трудно. Сказать почему? Я понял технологию войны и научился всё делать по букве наставления. Написано: окапываться лёжа, держа сапёрную лопатку перед собой – я так и делаю. Помнишь, мы по молодости ворчали, мол, неудобно, норовили либо на колени вскочить, либо рыть сбоку от себя. Когда инструмент передо мной, он от пули защищает. А те, кому неудобно, в братских могилах лежат. И солдат своих (он сказал не бойцов, а по-старому – солдат) учу тому же. Чтобы пацаны живыми остались.

Александр Иванович задумался, махнул рукой в мозолях и въевшейся до полной неотмываемости грязи.

– Из сражения целым выйти можно. А от этих не убережёшься…

После Марков описывал своё существование в СТОНе, события, которые последовали после освобождения, – вплоть до сегодняшних. Закончил он неожиданным предложением: «Давай твою дивизию сделаем образцовой. Я на ней других командиров учить буду, как нужно службу править. Заберу подразделение в распоряжение фронта, в свой личный резерв. Лучший полк расквартируем в Белостоке. И ты поезжай со мной. Всё равно это в пределах зоны твоей ответственности. Тебя ничего такое, особенное, здесь не держит?

– Кроме службы – ничего, – ответил Ямщиков. Кажется, предложение Сергея он понял по-своему: – Ты в большую силу вошёл. Хочешь собственную гвардию завести? Может, по нынешним временам оно и правильно. Где там твоя авиация, поехали.

В половине восьмого, оставив Александра Ивановича досматривать утренние сны, командующий фронтом вошёл в свой кабинет. Непомнящий оказался, вопреки фамилии, всё помнящим и весьма педантичным служакой. И сейчас он доложил самое, по его разумению, главное: с нарочным получен пакет на имя Маркова из канцелярии Генерального секретаря ЦК ВКП (б).

Сергей Петрович вскрыл плотную обёртку. Прежде чем прочитать машинописный текст, впился взглядом в пересекающую его наискосок резолюцию: «Товарищ Марков. Объясните начальнику контрразведки, что надо заниматься делом, если он на это способен. Если нет, решите его судьбу по своему усмотрению. И. Сталин». Потом пробежал глазами сам донос, вызвал офицера для поручений и «по совместительству» помощника и попросил немедленно разбудить отдыхающего в Доме садовника комдива 201-й и пригласить его к комфронтом.

Ямщиков явился без семи минут восемь. Генерал подал ему бумагу:

– Прочитай.

Полковник внимательно изучил оба листка. Резолюцию, похоже, проштудировал раза четыре.

– Никогда не видел написанного им собственноручно, – признался командир, возвращая докладную Габрильянца.

В этот миг Непомнящий доложил, что вызванные командующим командиры ждут в приёмной.

– Пригласите Валерия Хачиковича. Остальные пусть посидят в приёмной.

Старший майор в кабинет буквально влетел. Но вытянулся по стойке «смирно», доложил о прибытии – не забыл марковской угрозы. После этого бросился в атаку:

– Товарищ генерал-полковник, как начальник управления фронта я должен выразить категорическое несогласие с вашими возмутительными действиями в отношении сотрудников НКГБ и задержанных по моему распоряжению паникёров и вредителей. В том числе особо опасных, как командир 201-й Сибирской дивизии. Более того, мне кажется подозрительным то, что именно вы встали на защиту явного врага. Я докладывал, что отправил свои соображения в адрес Лаврентия Павловича. На вашем месте стоило бы вести себя более осмотрительно. Я ведь предупреждал…

Сергей Петрович внимательно слушал тираду чекиста. Когда Габрильянц закончил, Марков медленно встал, подошёл к чекисту, осмотрел его сверху вниз и обратно. После чего мягким голосом спросил:

– А ты кто такой? Верховный прокурор, нарком госбезопасности, доверенное лицо товарища Сталина? Какого … ты, вошь тифозная, вообще тут отсвечиваешь? И слишком часто. В штаб Духонина захотел?

Габрильянц выпучил глаза и несколько раз сглотнул, совершенно не понимая, что происходит. Марков так же, как вчера у Иванова, выдернул из его кобуры пистолет. После чего сунул в лицо бумаги.

– Читай, мудозвон! Твой донос МНЕ возвратили. Внимательно смотри, вот сюда…

Чекист впился глазами в автограф вождя. Сказать, что он побледнел, было бы мало. Лицо стало белее мела, чёрные брови казались нарисованными сажей, как у клоуна в цирке. В течение долгой минуты Габрильянц пытался взять себя в руки, наконец спросил севшим, сиплым голосом: