Читаем Para Bellum полностью

– Не ваше дело. Вызовите его и начштаба немедленно. Аллюр три креста!

– Дело в том, товарищ генерал-полковник, что комдив вчера арестован. Оказался паникёром и трусом. Говорил, что, если немцы ударят, мы не выстоим и часа.

– Как арестован? По чьему приказу? Почему я не знаю? – Марков вскочил, уже по-настоящему взбешённый. Казалось, секунда, и он просто пришибёт хилого капитана.

– По распоряжению начальника управления… Вместе с ним до выяснения задержаны начальник штаба, комиссар и заместители… Мне приказано исполнять обязанности до особого распоряжения…

– Какие обязанности? – остолбенел Марков.

– Командира дивизии… – чувствуя, что говорит явное «не то», промямлил капитан.

Внезапно Марков расхохотался, как ни неуместно это сейчас выглядело.

– Ты? Комдива? Мать твою, габрильянцевскую и всего НКВД до шестнадцатого колена…

Резко замолчал.

– Приказ! – и протянул руку.

– Ка-акой приказ?

– Об аресте, о назначении, о чём угодно… Ну!

– Нету. Всё устно, по телефону…

– Ах ты мудак недоделанный.

Марков повернулся к караульным, так и стоявшим у двери и с интересом наблюдавшим за невиданной, явно доставлявшей им удовольствие сценой.

– Арестовать. Двадцать суток на дивизионной гауптвахте, – и тут же на листке из блокнота написал «Записку об арестовании». – Если в ваших делах не будет усмотрено признаков иного преступления, пойдёте в строевую часть. По усмотрению комдива. Да, а где он сам?

– На гауптвахте, – проблеял чекист.

– Придёте – немедленно освободить, и – на его место. Увести…

Дождавшись помятого и явно деморализованного комдива с его подчинёнными, Марков первым делом учинил ему грандиозный разнос и заявил, что ему на … не нужны командиры, которых любой сморчок может ловить сачком и складывать в сумку, и что вопрос о соответствии всех присутствующих занимаемой должности он решит в ближайшее время.

– На вас тоже власти хватит, товарищ полковой комиссар, – успокоил он комиссара, – посланец партии, так вас и растак в три перевёрта. Полковой баней вам командовать, а не дивизию на бой вдохновлять…

После чего перешёл к собственно служебным вопросам.

* * *

Генерал развернулся и вышел, знаком позвав за собой Румянцева. Всю дорогу до «У-2» он матерился, употребляя такие обороты, что Игорь Иванович не выдержал:

– Разрешите обратиться, тщгенерал. Когда вернёмся, вы мне продиктуете? Уж очень выразительно получается, прямо сказки Пушкина. И боевой дух поднимает.

Сергей с облегчением расхохотался.

– Продиктую, Игорь Иванович, пользуйтесь на благо общего дела.

После посещения 27-й дивизии Марков уже не смеялся. Те же пятьдесят километров по фронту, стрелковые ячейки, обозначающие линию обороны, и командир, который не то валял дурака и ёрничал, не то действительно был идиотом. Здоровенный белобрысый полковник, похожий не то на прибалта, не то на немца, таращил глаза, вытягивался перед высоким начальством в струнку и повторял, что готов выполнить любой приказ – хоть остановить агрессора, хоть немедленно перейти в наступление и громить врага малой кровью на чужой территории.

Сергей Петрович приказал из Августува лететь «домой», в Белосток. Настроение было препаскуднейшим. Задача, поставленная товарищем Сталиным, представилась невыполнимой. Части, составлявшие первый эшелон, были в «разобранном» состоянии. Выполнить свою задачу: сбить темп, в идеале – связать наступающего противника позиционными боями – они были не в состоянии.

Войска второго эшелона в большинстве только разворачивались с марша. Добавить к этой неразберихе ужасающее положение с авиацией – большинство аэродромов базирования находились в пределах досягаемости дальнобойной артиллерии. Ещё добавить почти полное отсутствие связи – раций было достаточно, но пользоваться ими не умели даже командиры, потому управление шло по старинному принципу: «Делай, как я». Это грозило полной потерей управления даже дивизиями и корпусами, не говоря уже о батальонах и ротах. Наконец, самым страшным оказалось то, что командный состав, нацеленный на реализацию сценария фильма «Если завтра война» (Марков после беседы с Вождём выбрал время и посмотрел этот «шедевр»), словно оглох и ослеп. Все были убеждены, что немцы воевать не будут. А те, кто пытался приоткрыть глаза, тут же попадали под меч военных чекистов.

Минут через сорок пять полёта комфронтом приказал себе отбросить мрачные размышления и оглядел окрестности.

– Ясенувка-Попелювка, – прокричал Румянцев, указывая вниз.

Сергей Петрович опустил взгляд.

– Игорь Иванович, попробуйте сесть где-то рядом.