В этот день все были довольны. Доволен был даже дон Луис Террасас. Правда, он лишился своего золота, но зато Вилья даровал ему жизнь и распорядился выпустить на свободу.

ВЕЛИЧАЙШЕЕ СУЕВЕРИЕ В МИРЕ

Вилья терпеть не мог богатых испанцев и католических священников, большинство которых Мексике в то время поставляла Испания.

Гачупины, как презрительно называли испанцев в народе, были завоевателями Мексики. Но хотя независимость была давно завоевана, среди помещиков и других эксплуататоров все еще оставалось много испанцев. Эксплуататоров поддерживала и благословляла католическая церковь. Это хорошо понимал Вилья.

Став полноправным хозяином обширных областей севера Мексики, Вилья, как правило, высылал из пределов подвластной ему территории зажиточных испанцев и священников иностранцев.

Войдя в Чиуауа, Вилья вызвал английского консула, на попечении которого находилась местная испанская колония, и, как рассказывает Джон Рид. приказал:

— Передайте всем гачупинам, чтобы они немедленно собирали свои пожитки и убирались вон. Любой гачупин, пойманный в пределах штата по прошествии пяти суток, считая с сего дня, будет поставлен к ближайшей стенке и расстрелян.

Англичанин запротестовал. Его поддержал присутствовавший при этом американский консул. Вилья ответил им, что мексиканцы достаточно натерпелись от испанцев в течение трех столетий. Они остались такими же, как во времена конкистадоров. Они разрушили индейскую империю и поработили ее народ. Несколько раз мексиканцы изгоняли их из страны, но они вновь возвращались. Гачупины поддерживали Порфирио Диаса. Когда был убит Мадеро, сказал Вилья, богатые встретили это известие как праздник. Наконец, испанцы навязали коренному населению Мексики величайшее суеверие в мире — католическую религию. За все это они должны держать ответ.

Находясь в городе Салтильо, Панчо приказал собрать всех иезуитов и выслать в США. Иезуиты поддерживали Уэрту. Они были не добрыми пастырями, говорил Вилья, а врагами мексиканского народа, носившими маску слуг божьих.

К Вилье явились священники мексиканцы с просьбой отменить приказ.

— Сеньор генерал, — заявил один из них, — искусство служения богу так же сложно, как искусство войны. Тот, кто его не знает или не понимает, может ошибочно судить о нашем поведении, так же как мы, ничего не сведущие в военных делах, можем ошибочно судить о тех или других военных действиях, возможно вполне обоснованных и необходимых.

Вилья ответил священникам, что они не способны или не хотят защищать не только народные, но даже свои интересы. Ведь ими командуют церковники иностранцы, которых они защищают. Он, Вилья, не выступает против религии или лично против них. Революционеры борются за интересы бедных людей, и им больно видеть, как иностранные церковники отнимают у мексиканских тружеников кусок хлеба и как иезуиты иностранцы или мексиканцы проповедуют жизнь в бедности и в труде, а сами накапливают богатства. Необходимо избавить страну от этих паразитов.

Однажды Панчо Вилья поехал навестить пожилую даму — донью Анну Люс, женщину религиозную и строгую. К ней Вилья относился с большим уважением: она была родственницей покойного президента Мадеро.

Его Вилья не забыл. Более того, он считал своим долгом заботиться о родственниках покойного президента.

Донья Люс обрадовалась приезду. Воспользовавшись визитом, она тоже принялась «обрабатывать» Вилью.

— Генерал, — говорила старушка, — вы большой грешник, на вашей совести много жизней. Исповедуйтесь, иначе бог не простит ваши прегрешения.

Вилья засмеялся. Нет, он не считает себя грешником, он сражается за справедливость; он не обижает пеонов, крестьян, рабочих, тех, кто трудится, а защищает их. Убийцами являются помещики, сторонники Уэрты и другие враги мексиканского народа, которые тянут из него жилы, терзают его душу и тело. Революционеров их враги обвиняют в жестокости, но революционеры карают только эксплуататоров, предателей, изменников. Если бог существует и он, как думают верующие, справедлив, то, конечно, он поддержит революционеров.

Старушка, однако, не унималась.

— Вы пользовались чужим добром, генерал. А бог велит: «Не укради!»

Нет, сеньора донья Люс ошибалась. Вилья никогда ничего не крал. Он всего лишь отнимал лишнее у богатых и отдавал его тем, кто вообще ничего не имел. Себе он никогда не присваивал чужого добра, за исключением самых необходимых вещей и то в исключительных случаях. Но если человек голоден и берет пищу там, где ее находит, то разве он крадет? Крадет богатый, который, владея всем, что ему нужно, еще обирает бедных, доводя их до нищеты.

— Допустим, все это так, — продолжала убеждать старушка, — но почему вы, генерал, преследуете церковь и ее служителей? Не забывайте, что когда-нибудь они вам понадобятся для спасения души. Измените свое отношение к ним, иначе вас ждут после смерти ужасные муки в аду.