При ставке Вильи находился неофициальный агент Вашингтона, опытный разведчик-дипломат Каротерс. Вилья вынужден был терпеть его — ведь оружие революционеры покупали в США.

Узнав о захвате Веракруса американскими интервентами, Вилья немедля вызвал Каротерса и заявил ему протест. Вилья предупредил, что если США вздумают аннексировать хоть пядь мексиканской земли, то весь народ поднимется на защиту своей родины.

Карранса также выступил с осуждением действий американских империалистов. Он потребовал от США немедленной эвакуации Веракруса.

В это время вашингтонские агенты развили бурную деятельность с целью подорвать единство революционного лагеря. Они надеялись, что им удастся уговорить Вилью перейти на сторону их ставленника Феликса Диаса. Последний коротал свои дни в Нькн Йорке, ожидая, когда американские штыки или доллары откроют ему путь в Чапультепек.

Для переговоров к Вилье был послан лисенсиат Боналес Сандоваль. Он был одним из адвокатов Вильи в период, когда тот находился в тюрьме Сантьяго. Боналес Сандоваль написал Вилье письмо с просьбой разрешить ему приехать в Чиуауа. Вилья, ничего не подозревая, ответил согласием.

Лисенсиат появился в ставке Вильи в сопровождении группы советников. Их радушно приняли и пригласили к столу. После обеда лисенсиат передал Вилье письмо от Феликса Диаса. Вилья положил письмо в карман, обещая прочесть его ночью и утром дать ответ. Гостям отвели места для ночлега…

В ту же ночь один из адъютантов Вильи прочел ему послание Феликса Диаса, в котором этот предатель превозносил степного центавра до небес, называл его подлинным вождем революции и предлагал порвать с Каррансой. Диас обещал доллары, оружие и все, чего только Вилья пожелает. Он убеждал Вилью, что при его, Феликса Диаса, поддержке тот сможет быстрее расправиться как с Уэртой, так и с Каррансой.

Вилья молча прослушал послание Диаса и, ничего не сказав, пошел спать.

На следующее утро командующий Северной дивизией вновь пригласил к столу посланцев.

За столом Вилья проявлял большое радушие, сыпал шутками и прибаутками. Его веселое настроение передалось и гостям. Поведение Вильи они истолковывали как согласие на предложения своего патрона.

Но вот завтрак подошел к концу. Вилья спросил одного из гостей:

— Вы кончили, амигито?

— Да, генерал, я насытился. Таких вкусных тамалес и энчиладас я давно уже не ел. Благодарю вас, генерал.

— Не за что, амигито. Ну что ж, если вы закончили трапезу, то, пожалуй, пора вам узнать и мой ответ на послание генерала Диаса.

— Просим вас, просим, генерал!

— Пожалуйста, амигос. Тот, кто закончил завтракать, тот и получит первым ответ. Прошу тебя, Фьерро, сообщи вот этому амигито, который уже поел, наш ответ, а остальным сообщай по мере того, как будут кончать завтракать.

Фьерро встал, схватил за шиворот наименее прожорливого посланца Диаса и вытолкал его во двор. Там раздался выстрел. Фьерро возвратился.

— Кто следующий?

Сомнений быть не могло. Посланцев Феликса Диаса ожидала смерть. Таков был ответ.

Гости не знали, что делать: или продолжать есть — и продлить на какие-то мгновения свою жизнь, или молить Вилью о пощаде. Потеряв всякий контроль над собой, они делали и то и другое. Но неумолимый Фьерро вытаскивал гостей одного за другим из-за стола… Последним был расстрелян Сандоваль. Его вытащили во двор с креслом, в которое он судорожно вцепился. На прощанье Вилья сказал ему:

— Если бы моя мать просила меня предать революцию, перейти к врагу и стать реакционером, я бы приказал расстрелять ее.

КЛАД ТЕРРАСАСА

Когда Северная дивизия заняла Чиуауа, Вилья объявил себя военным губернатором штата и стал восстанавливать мирную жизнь.

Вилья, вспоминает Джон Рид, немедленно послал своих бойцов наладить работу электростанции, конки, телефона, водопровода и мельницы. Он назначил своих представителей для управления поместьями, хозяева которых бежали или были убиты восставшими пеонами. Бойни тоже были взяты под контроль армии. Солдаты по распоряжению Вильи резали там скот, некогда принадлежавший помещикам, и по твердым ценам продавали мясо населению. Твердые цены были установлены также на хлеб, молоко и другие продукты питания.

Вместо старой полиции, которая разбежалась или была перебита, в городе следили за порядком солдаты Северной дивизии. Смертью карались воровство и продажа спиртных напитков солдатам.

— В дни мира, — говорил Вилья Джону Риду, — солдаты должны работать. Когда солдату нечего делать, он думает о войне.

Вилья относился с большим уважением к просвещению. Он считал, что жизнь людей можно сделать счастливой, наделив их землей и дав им образование. Вилья неоднократно говорил своим приближенным:

— Сегодня я проходил по такой-то улице и видел там много детей. Давайте откроем там школу.

За время пребывания Северной дивизии в Чиуауа в городе было открыто свыше пятидесяти школ.