К условленному пункту, где его уже ждал в окружении своих адъютантов американский полковник, Вилья прискакал в сопровождении своих командиров. Небритый, увешанный патронными лентами, Вилья представлял собой разительный контраст со щеголеватым американским полковником.

Секунду оба смотрели друг на друга, затем, не сходя с лошадей, поздоровались.

— Полковник Першинг, — сказал американский переводчик, — приветствует прославленного полководца Вилью и поздравляет его с блестящей победой.

— Передайте полковнику, что я благодарю его за поздравление, а также за то, что он пригрел Ороско и других предателей и избавил меня тем самым от смертоубийства.

Переводчик передал Першингу слова Вильи. Американский полковник оскалился и быстро заговорил по-английски.

— Полковник просит передать вам, — тараторил переводчик, — что он изучает вашу тактику и стратегию и считает вас мексиканским Наполеоном.

— Я слыхал про такого французского генерала. Но мексиканцам нечего учиться у французов. Они их били во времена президента Хуареса.

— Полковник просит передать, что он может оказать медицинскую помощь раненым, если вы, генерал, в таковой нуждаетесь.

— О своих раненых мы привыкли заботиться сами.

Вилья махнул рукой американским офицерам, дернул поводья и поскакал по степи обратно, к Охинаге. За ним последовали его командиры.

Американские офицеры еще долго стояли на границе, следя за облаком пыли, которое постепенно удалялось, пока не растаяло на горизонте.

ОСВОБОЖДЕНИЕ ТОРРЕОНА

В марте 1914 года Северная дивизия вновь погрузилась в вагоны и двинулась на юг, по направлению к Торреону, где на этот раз Уэрта сосредоточил свои главные силы. Ими командовал опытный генерал Веласко.

Северную дивизию сопровождал в этом походе молодой американский корреспондент Джон Рид, который сочувственно относился к борьбе мексиканского народа за свою свободу. Вилья любил и уважал этого вихрастого парня с ясными голубыми глазами не только за его сердечность, но и за смелость, выносливость и скромность. Джон Рид неоднократно участвовал в походах, принимал участие в сражениях.

На подступах к Торреону Рид навестил Вилью в его штабном вагоне.

«Это был, — писал в одной из своих корреспонденции с фронта Рид, — небольшой красный вагон с ситцевыми занавесками на окнах… Он разделен перегородкой на две половины — кухню и спальню генерала. Эта комнатушка была сердцем армии. Здесь происходили все военные совещания, и пятнадцать генералов, принимавших в них участие, с трудом умещались в ней. На этих совещаниях обсуждались важнейшие вопросы кампании, генералы решали, что надо делать, а затем Вилья отдавал приказы, какие считал нужными. Стены вагона были выкрашены в грязно-серую краску, к ним приколоты фотографии прекрасных дам в театральных позах, большой портрет Каррансы, фотография Фьерро и портрет самого Вильи. В стены были вделаны две широкие откидные полки, на одной спали Вилья и генерал Анхелес, на Другой — личный врач Вильи и его секретарь…»

Однажды утром Джон Рид явился в этот вагон.

— Что вам нужно, амиго? — спросил Рида Вилья, сидевший на краю полки в одном белье. Тут же стояли несколько солдат.

— Мне нужна лошадь, генерал!

— Черт возьми, нашему другу потребовалась лошадь! — саркастически улыбнулся Вилья, и все окружающие расхохотались. — Вы, корреспонденты, того гляди потребуете себе автомобиль! Послушайте, сеньор корреспондент, известно ли вам, что около тысячи солдат в моей армии не имеют коней? Возьмите поезд. Зачем вам еще лошадь!

— Затем, чтобы поехать с авангардом.

— Нет, — улыбнулся он. — Слишком много пуль летит навстречу авангарду…

Разговаривая, Вилья быстро одевался и время от времени потягивал кофе прямо из грязного жестяного кофейника. Кто-то подал ему саблю с золотым эфесом.

— Нет! — сказал командующий презрительно. — Мы идем в бой, а не на парад. Подайте мне мою винтовку!

Минуту он стоял у двери своего вагона, задумчиво глядя на длинные ряды всадников, вооруженных самым различным образом, но непременно с перекрещивавшимися патронными лентами на груди. Затем он быстро отдал несколько распоряжений и вскочил на своего огромного жеребца.

— Пошли! — крикнул Вилья.

Заиграли трубы, и отряды один за другим поворачивали к югу и скрывались в облаках пыли.

Наконец из виду исчезла вся Северная дивизия…

Во время остановки у станции Бермехильо на вокзале зазвонил телефон. Вилью попросили взять трубку.

— Кто у телефона?

— Франсиско Вилья, ваш покорный слуга.

— А я генерал Веласко. Рад с вами познакомиться, генерал Вилья. Вы уже захватили Бермехильо?

— Как видите, генерал.

— В таком случае, ждите нас.

— С удовольствием, вам будет оказана достойная встреча.

— Не забудьте приготовить нам ужин.

— Даже с салфеткой и какао на десерт.

— А много ли вас?

— Всего два полка артиллерии и 10 тысяч мучачитос, которым не терпится с вами позабавиться.

Веласко, разумеется, и не думал выходить из Торреона. Он надеялся, что наступление Северной дивизии захлебнется, встретив мощное сопротивление еще на подступах к городу.