Читаем Память сердца полностью

— Наверное, нам не дано понять, почему мы внезапно теряем близких, ни в чем не повинных людей. Я это знаю по себе, Бетси: пытался разгадать эту тайну в течение двадцати лет, но вряд ли она открылась мне.

— Ты не устал от своей работы, Джон? Невыносимо, чуть ли не каждый день видеть раненых, сгоревших в этом адском пламени.

— Да, я устал.

— Но ты упорно продолжаешь свое дело — борешься с огнем до последнего шанса.

— Это все, что я умею делать. Ведь иногда, несмотря ни на какие препятствия, мы все-таки берем верх. Это-то и дает нам надежду и силы снова состязаться с тупой стихией. — Джон посмотрел на нее — и глаза их встретились. Бетси попыталась улыбнуться, но улыбка замерла на ее губах.

— Если бы я пришла в дом раньше, мне бы удалось помешать убийце Кармен? — неуверенно спросила Бетси.

— Возможно, если бы ты пришла раньше, то сама угодила бы под коварную пулю. — При одной мысли об этом Джона охватил ужас, кровь прилила к голове. — Достаточно с тебя и того, что ты едва не поджарилась на электропроводе, — задыхаясь, проговорил он.

Она содрогнулась.

— Ты прав…

Бетси было приятно ощущать его большую теплую ладонь. Она наслаждалась чувством безопасности и надежности, которое исходило от этого бесстрашного сильного мужчины — Джона Стэнли.

— Ты спас мне жизнь.

— На моем месте это сделал бы любой из пожарной команды.

— Я в тот момент направлялась к Монку, чтобы сказать о Кармен, но внезапно — хлоп! — и все полетело в какую-то черную дыру.

— Да-а, так оно и бывает на пожарах, Бетси: сплошные неожиданности, порой смертельные. Ты чудом спаслась. Вот почему люди дорожат нами, то есть пожарниками, не боящимися риска в сражении с одним из самых опасных противников — с огнем.

— Тебя могло убить.

— Такова служба, Бетси.

— Но речь идет о службе рядового пожарника, а не начальника городского отделения.

— В небольших городках, как Грэнтли, это относится и к шефу.

— Но так не должно быть! Дяде Майку незачем было идти в горящее здание оперы, а тебе… — Глядя страдающими глазами, она безнадежно махнула рукой. — Ладно, забудем это. Я и раньше наблюдала этот твой упрямый взгляд, говорящий только одно: "Не читай мне лекций!"

— Брось, Рыжик, не надо так сердиться. Еще кто-нибудь подумает, будто тебе совсем небезразлично, что произошло со мной.

— А мне и небезразлично. Я просто не могу делать вид, что тогда ночью у реки ничего не случилось. — У нее затеплилась улыбка. — Ты был моим первым мужчиной… и моей первой любовью.

— Ты хочешь сказать, твоим первым сильным увлечением.

— Нет, моим первым сильным увлечением был Эрни Чэдуик. Мы были с ним в летнем лагере в одной команде, играли в мяч. Ты же — моя первая настоящая любовь, которую я так и не забыла.

Заметив красные пятна у нее на щеках, Джон проклял себя за то, что забыл о своих обетах и дал волю чувствам.

— Ты была любопытна. — Он пожал плечами, пытаясь вернуть им обоим душевное равновесие. — Я все время находился рядом с тобой. Ты просто удовлетворила свое девичье любопытство. Это так естественно.

— Теперь я прозрела, — сказала она, лукаво улыбаясь. — А ты великодушно удовлетворил мое любопытство. Так прикажете понимать эту легенду?

— Не совсем. Но я обязан был вести себя осторожно. Ты была так юна…

— Тебя тоже влекло ко мне, но из-за глупой петушиной гордости ты не хотел признаться в этом.

Джон смутился.

— Мы оба торопились стать взрослыми, ведь правда?

Она молча кивнула.

— Иногда я задумываюсь, как сложилась бы моя судьба, останься папа жив?

— Я бы попросил тебя стать моей женой.

— А я бы ответила "да". — Бетси весело улыбнулась. — Ты думаешь, наш брак оказался бы счастливым?

Джон пристально посмотрел на свои руки, потом на маленькие руки Бетси, лежавшие у его бедра.

— Нет. Ты хотела, чтобы тебя боготворили так, как Пат боготворил твою мать. Но я не способен был к такой всепоглощающей любви.

— Это предупреждение, шеф Стэнли? — спросила Бетси шутливо, хотя ее глаза испытующе всматривались в лицо Джона.

— Да, предупреждение. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал. — В то же время это извинение.

— За что? За неумение любить?

— Возможно.

— Спасибо за откровенность.

Джон загадочно усмехнулся.

— Не спеши прикалывать медаль за безукоризненное поведение к моему больничному халату, Рыжик. Я до сих пор неистово хочу тебя. Но что-то мне подсказывает, что тебе этого мало.

— Ты прав. Мало!

— Проклятие! Но ты же не можешь требовать от жизни невозможного, Рыжик?!

В его голосе прозвучала странная нота. Бетси пыталась понять, что скрывается за этой интонацией, а поняв, была потрясена. Это — выражение неодолимого томления. Глубокого, страстного, которое она испытала в свои шестнадцать лет. Бетси знала, что сопротивляться этой жажде обладания человек не в силах.

Нагнувшись над Джоном, Бетси нежно поцеловала обгоревшие волосы на виске своего спасителя.

— Тебе надо поспать.

Она осторожно отняла свою руку, которую он все еще держал. Выходя из палаты, Бетси заплакала.

Доктор Армади приветствовал Бетси словами:

— Если у вас есть хоть какое-то влияние на этого упрямого человека, добейтесь, чтобы он полежал дня два, пока не подживут надорванные связки.