Читаем Память сердца полностью

Главная «улица» завода, как большая река. Семь притоков слева. Семь — справа. Вот и цех точных подшипников № 2. Сейчас здесь яростно гудят станки, словно торопя: «скорей, скорей…» Сизыми змейками вьется из-под резцов стружка. Капельки пота и брызги эмульсии увлажняют лица работниц. Да, за станками в основном женщины. Золотая гвардия подшипниковцев — на фронтах Великой Отечественной войны. Многие семьи эвакуированы в Куйбышев и Томск, где развертывают цехи новые заводы — меньшие братья 1-го ГПЗ.

У шлифовального станка молодая работница Настя Талдыкина. Вся ее плотно сбитая фигура пышет здоровьем, силой. На улыбчивом лице россыпь оспинок, но они делают девушку еще миловиднее. Стерев капли масла с крепких ладоней, она до боли пожимает мне руку. Еще в дни боев с белофиннами Настя стала донором. С тех пор ее кровь спасла жизнь многим тяжело раненным бойцам.

— Ты не забыла, Настенька, что сегодня день донора нашего завода?

— Разве такое забудешь?! — В ее голосе нотки обиды.

С первых дней войны на базе заводского донорского пункта был организован Дом донора Таганского района. Когда вспоминаешь об этом периоде, кажется, что у нас, медиков донорского пункта, «отбоя» никогда не было. Зато Таганский район в Москве числился в ряду первых по пропаганде донорства и сдаче крови фронту.

Перед войной на 1-м ГПЗ было всего семьдесят семь доноров. Летом 1941 года — семьсот. Сотни, тысячи литров донорской крови получали раненые бойцы. А давали ее подчас до предела утомленные люди.

Грохот прессов, гул станков заглушали голоса, но мой вопрос — не забыл ли кто о донорском дне — всем ясен и без слов. И в ответ — утвердительный кивок головой, улыбка.

Сейчас даже не верится, как много работали тогда эти девушки и женщины. В дни, когда лживая геббельсовская пропаганда, надрываясь, трубила о разгроме русских, коллектив 1-го ГПЗ обратился с призывом к трудящимся Москвы и области о развертывании социалистического соревнования в честь 24-й годовщины Великого Октября. Инициативу подшипниковцев поддержал Московский комитет партии, она нашла широкий отклик по всей стране. Несмотря на то, что большая часть оборудования была вывезена на восток, завод наращивал выпуск оборонной продукции.

Так, в помещении технического училища № 11 был создан цех по выпуску оборонных заказов, в ремесленном училище, что располагалось на улице П. Осипенко, делали затворы к автоматам, боеприпасы изготовлялись в цехе разных деталей. На тысячах танков и самолетов устанавливались, как и прежде, подшипники с известной маркой 1-го ГПЗ.

В первую военную зиму на заводе появились свои «тысячники», внедрялись интересные рацпредложения, позволяющие значительно увеличить выпуск продукции.

Партия и правительство высоко оценили трудовой подвиг подшипниковцев — восемнадцать человек получили ордена и медали, а И. Д. Мишин, старейший производственник, член КПСС с 1917 года, был удостоен ордена Ленина.

Двадцатиминутка обеденного перерыва. В широком коридоре поликлиники — длинная очередь доноров. Начальники цехов нетерпеливо поглядывают на часы. За эти спрессованные в тугую пружину минуты надо еще успеть накормить людей.

Донор… По словарному определению это человек, дающий свою кровь для переливания больным и раненым. Но в грозные дни боев словом «донор» выражена человеческая самоотверженность, патриотизм. Кровь труженников тыла бьется в артериях тысяч спасенных от смерти раненых и больных. Разве медики одни могли бы справиться с возвращением в строй всех этих людей?

Девушки из комитета комсомола и завкома профсоюза со значками Общества Красного Креста ведут запись, тревожатся: успеем ли мы управиться с приемом крови в коротенький пересменок? Но очередь убывает быстро.

Дверь кабинета распахивается. Шура Николаева! Донор с первого дня войны.

— Вот, привела свою младшую сестренку Лену. Работает сборщицей.

Медикам донорского пункта завода это не в новинку. Стремление помочь фронту так велико, что к нам приходят семьями. Мать приводит дочь. Брат — брата. Старшая сестра — младшую, да еще подружку с собой прихватят.

Лена — полная противоположность широкой в плечах, крепкой, хотя и ладно скроенной Шуре. Лебединая шея, хрупкая фигурка. На синем бумажном джемпере значок «Готов к санитарной обороне». В больших серых глазах девушки робость, почти испуг: а вдруг ей откажут?

— Вы не смотрите, доктор, на внешность, — волнуется Шура. — Лена крепкая. Видите значок! — И, заметив нерешительность в моем взгляде, выкладывает последний козырь — Утром ей семнадцать исполнилось!

— Так бы сразу и сказала, — улыбаюсь я. — Поздравляем, Леночка. Расти большая, непременно счастливая! Кому хотела бы дать свою кровь — летчику, танкисту?

Лицо девушки заливает румянец, ярче проступают точечки веснушек, словно на дворе — май!

— Тяжелораненому, — отвечает Лена и вдруг добавляет шепотом: — Хотелось бы пехотинцу.

Пока я осматриваю следующую работницу, лаборантка Соня как-то особенно бережно колет иглой палец девушки, набирает в узкую стеклянную трубочку алую каплю. И поколдовав немного, объявляет: