— Одно чудо, Милорд, — сказал Андрол, голосом напряженным и мягким одновременно. — Доставлено как и просили. Это удержит их на местах, на несколько часов. Достаточно?

— Достаточно, — сказала Илейн. — Мы сможем перегруппироваться, подвезти припасы для драконов, и получить так Много Айз Седай из Майена, сколько сможем, чтобы получить Исцеление для наших людей и смыть их усталость.

Потом мы сможем отобрать тех, кто достаточно силен, чтобы продолжать и передислоцируем наши боевые построения для намного более эффективного сражения.

— Вы намереваетесь продолжать сражение? — удивлённо спросил Андрол.

— Да, — сказала Илейн. — Я едва стою на ногах, но да. Мы не можем позволить себе оставить эту орду Троллоков нетронутой. Вы и ваши люди дали нам преимущество, Логайн. Мы воспользуемся им, и всем что у нас есть, и уничтожим их.

Глава 31. Буря Воды

Эгвейн смотрела через реку на битву бушующую между ее силами и армией Шарцев. Она вернулась в свой ​​лагерь на Арафельской стороне брода. Она рвалась вступить в бой против Тени снова, но ей также было необходимо, переговорить с Брином о том, что случилось на холмах. Она приехала и нашла штабные палатки пустыми.

В лагерь продолжали прибывать Айз Седай и выжившие лучники и копейщики, которые проходили через Врата с южных холмов. Айз Седай двигались и разговаривали между собой с определенной встревоженностью. Они все, казались усталыми, но как это было ясно из их частых взглядов в сторону битвы, проходившей за рекой, они как и Эгвейн хотели вернуться к борьбе с тенью.

Эгвейн подозвала гонца, стоявшего перед командной палаткой.

— Передайте сестрам сообщение, что они имеют менее часа, на отдых. Теперь, когда мы сдали оборону холмов, Троллоки с которыми мы боролись в ближайшее время присоединятся к битве на реке.

Она разместила Айз Седай вниз по реке на этом берегу, что бы они нападали на врагов при переправе, в то время как они двигались по полям, чтобы напасть на нее солдат.

— Скажите лучникам, что бы они двигались вместе с нами, — добавила она. — Они должны также тщательнее выбирать цели для своих стрел, пока мы не сможем получить новые через снабжение.

Едва посыльный бросился прочь, Эгвейн повернулась к Лейлвин, стоявшей неподалеку вместе со своим мужем Байлом Домоном.

— Лейлвин, похоже те войска, что форсируют реку, это кавалерийские отряды шончан. Ты что-нибудь о них знаешь?

— Да, Мать, это шончан. Вон тот человек, — она указала на стоявшего около дерева ниже по течению реки бритоголового мужчину, одетого в просторные брюки и нелепо смотревшуюся изоданную коричневую куртку, очень похожую на двуреченскую, — сказал мне, что из лагеря шончан прибыл легион под командованием генерал- лейтенанта Киргана, и вызвал его генерал Брин.

— И еще он сказал, что с ними и Принц Воронов, — добавил Домон.

— Мэт?

— Он сделал больше, чем просто сопровождал их. Он возглавил одно из знамен кавалерии, то, что атаковало Шаранцев, спасая левый фланг нашей армии. Он попал туда как раз вовремя, нашим пикинерам до его появления приходилось очень тяжело.

— Эгвейн, — сказал Гавин, указывая.

Южнее, в нескольких сотнях шагов ниже брода, небольшое число солдат переплывали реку. Они разделись и привязали мечи за спину. Было слишком далеко, чтобы быть уверенной, но один из их лидеров выглядел знакомым.

— Это Уно? — Эгвейн нахмурилась, потом подозвала лошадь. Она вскочила в седло и поскакала, с Гавином и своими охранниками, вдоль реки, где несколько мужчин лежали задыхаясь на берегу, и звук проклятий от одного из них наполнял воздух.

— Уно!

— Это самая треклятая ситуация в которую мы попали!

Уно стоял, и отдал честь в знак уважения.

— Мать, мы находимся в большой опасности!

— Я вижу, — Эгвейн стиснула зубы.

— Я была на холмах, когда ваши силы были атакованы. Мы сделали все, что могли, но их было слишком много.

— Как вы выбрались?

— Как мы выбраться из этого проклятого места? Когда люди вокруг нас начали погибать, мы решили, что нужно сматываться оттуда., мы проклято мчались оттуда, как будто пылающая молния жгла нам заднюю часть! Мы доскакали до этой проклятой речки, разделись и прыгнули в треклятую реку, Мать, при всем уважении!

Пучок волос на голове Уно танцевал, пока он продолжал ругаться, и Эгвейн могла бы поклясться, что глаз нарисованный на его повязке стал еще более интенсивно-красным.

Уно сделал глубокий вдох и продолжил немного более почтительно.