Глава четырнадцатая

Зал таверны, расположенной на юго-востоке Старо-Даруджийской улицы, был почти пуст. Посетителей — раз-два и обчелся, да и те в основном приезжие. Все они, подобно Ворчуну, застряли в осажденном Капастане, оказавшись в ловушке. Вот уже пять дней подряд армия паннионцев стояла под городскими стенами, не предпринимая никаких действий. Говорили, что к северу, за цепью холмов, якобы замечены густые облака пыли. Это явно что-то означало… но вот что именно? Так или иначе, с тех пор прошло уже несколько дней, однако все оставалось по-прежнему.

Никто не знал и другого — почему септарх Кульпат медлит с началом штурма. Чего выжидает паннионский полководец? Как всегда, недостаток правдивых сведений обильно восполнялся слухами, по большей части самыми глупыми и нелепыми. По реке к городу подплывали все новые и новые лодки с тенескариями. Казалось, половина империи Провидца влилась в ряды его крестьянской армии.

— Даже если нас всех здесь съедят, каждому дикарю достанется лишь по маленькому кусочку, — пошутил кто-то.

Ворчун был единственным, кто посмеялся, оценив зловещую шутку по достоинству. Командир стражников вспоминал сейчас об этом, привалившись спиной к грубо оштукатуренной стене. Его столик стоял почти у самого входа, что позволяло обозревать весь зал с низкими закопченными потолочными балками. На земляном полу копошилась мышь, деловито подбирая крошки. Попировав в одном месте, она перебиралась в другое, опасливо огибая башмаки сидящих людей и стараясь не вылезать на свет. От нечего делать Ворчун следил за перемещениями грызуна.

«И чего бы мышке не двинуть в кухню?» — лениво думал он. Судя по запахам, доносившимся оттуда, еды там хватало. Пока еще хватало. Если осада затянется, то этому изобилию быстро настанет конец.

На потолочной балке, свесив лапы и хвост, дрых местный кот.

«Погоди, лентяй, скоро тебе придется вспомнить, как охотятся».

Мышь вдруг прекратила свои кружения по залу и поползла мимо стойки на кухню.

Ворчун отхлебнул разбавленного вина и поморщился. Еще немного, и тут начнут подавать воду, подкрашенную вином. Остальные шестеро посетителей сидели поодиночке за столами или опирались на стойку. Временами они обменивались парой слов, как правило бессмысленными комментариями, которые в основном сопровождались лишь неопределенным хмыканьем.

Ворчун разделил всех людей, посещающих эту таверну, на две группы. Сейчас перед ним были представители первой категории — эти чуть ли не жили в общем зале, медленно потягивая вино и эль. Они были чужими в Капастане, не имели тут приятелей, зато сдружились между собой, пусть и объединяло их лишь совместное ничегонеделание… Посетители второго типа появлялись вечером. Шумные, хвастливые, они приводили с собой уличных девок и сорили деньгами направо и налево, не желая думать о том, что будет завтра. А зачем об этом думать? Каждый новый день мог таить в себе встречу с Худом. Однако ночь безраздельно принадлежала им. Худу некуда торопиться. Подождет до утра. Ворчуну посетители трактира напоминали пенистые морские волны, бьющиеся о неподвижные, безразличные ко всему скалы.

«Море и скалы. Чем ближе дыхание Худа, тем неистовее желание моря урвать от жизни последнее. А вот скалы… те слишком давно смотрят в пустые глазницы властителя Смерти. Днем раньше, днем позже — не все ли равно. Разве это повод, чтобы шуметь или затевать пьяное веселье? Море раскатисто хохочет над своими грубыми шутками. Скалы же одним своим видом способны утихомирить весь зал».

Кот проснулся и выгнул полосатую спину, навострив уши. Бедная мышь в ужасе замерла на самом пороге кухни.

— Кис-кис-кис, — позвал Ворчун.

Котяра удивленно повернулся к нему. Мышка, радуясь своему удивительному спасению, юркнула на кухню.

Входная дверь с громким скрипом отворилась, и вошел Бьюк. Он огляделся, заметил товарища, протопал к его столику и опустился на стул.

— Я знал, где тебя искать, Ты очень предсказуем, — пробормотал седой стражник и, поймав взгляд трактирщика, жестом приказал принести им еще два кубка вина.

— Ничего удивительного, — отозвался Ворчун. — Я же скала.

— Скала? Уж лучше скажи — жирная ящерица, прицепившаяся к скале. А как только нахлынет волна…

— Никто не знает, когда она нахлынет… Ты ко мне по делу? Или просто соскучился?

— Хотел поблагодарить за помощь.

— Опять язвишь?

— Я вполне серьезно. Эта глинистая водичка, зелье Керулия, и впрямь сотворила чудо. Чудо, — повторил Бьюк и подмигнул собеседнику.

— Рад слышать. Есть еще какие-нибудь ошеломляющие новости? Если нет…

Бьюк откинулся на спинку, чтобы кабатчик смог поставить на стол две кружки, а когда тот заковылял прочь, продолжил:

— Я встречался со старейшинами здешних стоянок. Вначале они порывались идти прямо к принцу.