Снежная крупа, сыпавшаяся с неба, превратилась в град. Ток чувствовал удары градин, обжигающие шкуру Баалджаг. Волчица опустила голову. Вопреки словам Тлена госпожа Зависть и ее спутники двинулись навстречу слепящему ветру.

Горы впереди покрывались мантией — белой с зеленоватыми прожилками…

Ток моргнул и вытер слезящийся глаз. Он опять был в башне, возле стола с угощением. Провидец стоял к нему спиной, окутанный яггутским чародейством. Теперь загадочное создание, прятавшееся внутри трупа старика, стало отчетливо видимым: высокий, костлявый, совершенно безволосый, с зеленоватой кожей. Малазанец пригляделся. От ног этого существа отходили серые корни. Они хаотично извивались по каменному полу.

«Корни питают яггута! — догадался юноша. — Он черпает силы из другого магического источника, и тот гораздо древнее Омтоза Феллака».

Паннионский Провидец отошел от окна.

— Ты меня разочаровал, Ток-младший. Неужто ты думал, что сможешь отправиться на свидание к своей волчице, а я об этом не узнаю?.. Впрочем, сейчас важно не это. Тот, кто внутри тебя, готовится к возрождению.

«Тот, кто внутри меня?»

— Увы, — продолжал Паннионский Провидец, — Звериный трон пустует. Что ты, что звериный бог — вы оба не можете тягаться со мною силой. Но все равно, прояви я беспечность, ты сумел бы меня убить. Ты мне соврал! — Последнюю фразу он выкрикнул, и Ток вдруг увидел перед собой не старика, а ребенка. — Лгун! Мерзкий обманщик! И за это ты познаешь страдания!

Паннионский Провидец неистово взмахнул руками.

Тело Тока-младшего сжало железными обручами боли. Боль подняла его в воздух. Хрустнули кости. Бедняга закричал.

— Я разломаю тебя! Да, разломаю на куски. Но я не стану тебя убивать. Нет, ты проживешь еще долго, очень долго. Ну что, каково корчиться от боли? Не обольщайся, смертный, это пока еще цветочки. Что ты можешь знать об истинном страдании? Но погоди, я дам тебе познать настоящую боль, Ток-младший. Не сомневайся: ты отведаешь ее.

Паннионский Провидец сделал еще один взмах.

Ток вдруг оказался в полной темноте. Мучительная боль не ослабевала, но и не усиливалась. Воздух вокруг был тяжелым и спертым. Юноша застонал, и стоны его отдались от стен глухим эхом.

«Он отверг меня. Мой бог прогнал меня, и теперь я… совсем одинок. По-настоящему одинок…»

Кто-то надвигался на него, шумно дыша. Послышался какой-то странный, мяукающий звук, который становился все громче. И вдруг чьи-то костлявые руки обвились вокруг малазанца, заключив его в удушающие объятия. Некто прижал его к дряблой, шершавой груди. Малазанец увидел множество трупов: одни были полностью разложившимися, другие — лишь наполовину. И всех их обнимали огромные змееподобные руки.

У Тока были сломаны ребра, а кожа взмокла от крови. Однако исцеляющая магия, дарованная ему Паннионским Провидцем, еще продолжала действовать. Раны затягивались, кости срастались, чтобы вновь треснуть в диких объятиях неведомого существа.

В мозгу зазвучал голос Провидца:

«Остальные мне наскучили, но тебе я сохраню жизнь. Ты достоин занять мое место и испытать всю сладость материнских объятий. Она безумна, но в ней еще остались искры желания. Великого желания. Берегись, иначе она поглотит тебя, как прежде поглотила меня. А потом настолько изжевала, что выплюнула обратно. Желание, затмевающее собой все, становится ядом. Запомни это, Ток-младший. Безграничное желание убивает любовь. Оно начнет уничтожать и тебя самого. Твою плоть. Твой разум. Чувствуешь? Это уже началось. Милый мой юноша, ты ведь ощущаешь это?»

Току не хватало воздуха, чтобы закричать, но громадные руки уловили дрожь его тела и сжали несчастного еще сильнее… И теперь они оба тихо всхлипывали: Ток и его безумная мучительница.

Глава тринадцатая