Читаем Память льда полностью

Юноша пожал плечами: ответа он и сам не знал.

— Кажется, мы говорили о друзьях, Ток-младший. В моих священных объятиях никто не чувствует себя одиноким. Стало быть, Анастер обманулся насчет тебя.

— Провидец, я не говорил, что чувствую себя одиноким. Я лишь сказал, что у меня нет друзей. Находясь среди тенескариев, я постоянно ощущаю твою священную волю, изливающуюся на меня. Но женщина, идущая рядом… или уставший ребенок, которого я взял на руки… или кто-то еще… если они умрут, то станут моей пищей. Где же здесь место для дружбы? Каждый из нас является для другого всего лишь возможным источником пропитания.

— Однако до сих пор ты отказывался есть подобных себе.

Ток промолчал.

Паннионский Провидец вновь подался вперед:

— Ты и сейчас откажешься от угощения? Это необходимо любому человеку, чтобы выжить.

«И тогда безумие окутает меня, словно мягкий и теплый плащ».

— Если только человек этот вообще хочет жить дальше…

— А разве жизнь не имеет для тебя смысла, Ток-младший?

— Не знаю.

— Давай проверим.

Морщинистая рука поднялась. Пространство перед Током заполнилось волнами магической силы. Малазанец увидел столик, уставленный подносами с горячим мясом.

— Вот твоя пища, — сказал Паннионский Провидец. — Редкостное по вкусу мясо. Во всяком случае, так мне говорили. Видел бы ты, каким голодным огнем сейчас пылает твой глаз! В тебе живет зверь, и его совершенно не волнует, чье это мясо. И все же советую тебе не набрасываться на еду. Твой желудок успел привыкнуть к голоду. Каждый лишний кусок он немедленно вытолкнет обратно.

С тихим стоном малазанец опустился перед столиком на колени. Его руки сами потянулись к пище. Едва начав жевать, он ощутил, как заныли расшатанные зубы. К сочному мясу прибавился привкус его собственной крови. Ток разжевал и проглотил пару кусков. Желудок сжался, отказываясь принимать даже такую малость. Усилием воли юноша заставил себя остановиться.

Паннионский Провидец встал с кресла и на негнущихся ногах подошел к окну.

— Я убедился, что смертные армии бессильны против угрозы, надвигающейся с юга, — сказал труп. — Я приказал своим солдатам отступить. Врагов я уничтожу своими руками. — Он повернулся к гостю. — Говорят, что волки отказываются есть человеческое мясо, если у них есть выбор. Я умею быть милосердным, Ток-младший. Можешь есть смело, это оленина.

«Сам знаю, старый ублюдок! Похоже, у меня теперь не только волчий глаз, но и волчье чутье».

Ток потянулся за новым куском.

— Сейчас мне уже все равно.

— Отрадно слышать. Чувствуешь, как к тебе возвращается сила? Я взял на себя смелость исцелить тебя, но делаю это медленно, дабы не повредить дух. Ты нравишься мне, Ток-младший. Немногие знают, каким добрым умею я быть. Вряд ли сыщется повелитель милосерднее и заботливее, чем я.

Паннионский Провидец опять повернулся к окну.

Ток продолжал есть. Его тело наполнялось забытой силой. Он жевал, внимательно глядя на двигающийся труп старика.

«Какая странная магия. Она пахнет ледяным ветром. Это память о древнем, очень древнем мире. Только вот чей это мир?»

Стол, мясо, Провидец — все куда-то пропало… Ток видел мир глазами Баалджаг. Волчица неспешно бежала. Потом она повернула голову. Сзади шла госпожа Зависть, а чуть поодаль — Гарат. Громадный пес был весь изранен. Раны кровоточили и сейчас, роняя на землю темные, тягучие капли. Слева от Гарата шагал Тлен. К прежним шрамам добавилась целая паутина новых. Из высохшего тела торчали обломки костей и оборванные жилы. Уму непостижимо, как т’лан имасс еще держался на ногах и даже был способен идти.

Сегулехов Ток не видел, но ощущал их присутствие. Волчица, как и он сам, находилась во власти воспоминаний, пробужденных ледяным северным ветром. Каким-то образом они были связаны с Тленом.

Т’лан имасс замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Спутники последовали его примеру.

— Откуда эта магия? — спросила у него госпожа Зависть.

— Ты знаешь не хуже меня, — хрипло ответил ей т’лан имасс, продолжая принюхиваться. — Это не Паннионский Провидец, а кто-то стоящий за ним.

— Невероятный союз, однако похоже, что…

— Да, похоже на то, — согласился Тлен.

Глаза Баалджаг вновь обратились к северу. Над зубчатой линией горизонта разливалось странное сияние. Оно наполнило долины и теперь двигалось сюда. Шелест ветра превратился в вой. Току почудилось, будто все вокруг скованно льдом.

— Это яггутская магия, — сказал т’лан имасс.

— Тлен, ты способен ей противостоять? — поинтересовалась женщина.

— Для этого нужна поддержка клана, а я один. Сражения отняли у меня много сил. Если ты не сумеешь уничтожить эту магию, нам придется спасаться бегством. Но в покое они нас точно не оставят.

И куда только девалась прежняя беспечность госпожи Зависти? Она с нескрываемым испугом глядела на зловещее сияние, наползающее с севера.

— К’чейн че’малли и… яггуты. Если это союз, то самый невообразимый. Скажи, а в прошлом бывало нечто подобное?

— Нет, — коротко ответил Тлен.