Читаем Память льда полностью

— Хотел бы я знать, что она там услышит, — усмехнулся Ворчун.

— И мне тоже любопытно, — ответил Итковиан.

Они двигались довольно медленным шагом. Следом шел легион Ворчуна, больше похожий на толпу пиратов, которые высадились на берег и теперь рыщут в поисках ближайшей деревушки, дабы ее разграбить. Как-то Итковиан заикнулся насчет того, что солдатам не помешало бы освоить азы военного дела. Однако Ворчун лишь усмехнулся и ничего не ответил.

Смертный меч Трейка терпеть не мог армию и все, что хотя бы отдаленно было связано с дисциплиной. Порядок в его войске поддерживал единственный офицер: бывшему лестарийскому гвардейцу кое-как удавалось справляться с полутора сотнями сорвиголов, которых Ворчун в шутку называл Легионом Трейка.

Итковиан уже давно понял, что этот парень является полной его противоположностью.

— Вот и назад уже скачет… лазутчица, — сказал Ворчун, оглядываясь назад.

— И по-моему, она сильно не в духе, — добавил Итковиан.

— Да уж. Взбеленилась так, будто ее поманили, но не уложили.

Итковиан смущенно поглядел на Ворчуна:

— Прошу извинить меня за любопытство. Но мне казалось, что вы с ней…

— Да, было дело, — усмехнулся смертный меч Трейка. — Но всего один раз, да и то по пьяной лавочке. Причем она тогда набралась сильнее меня. А потом протрезвели — и ни слова о том случае. Однажды попробовали обсудить и тут же поцапались, выясняя, кто из нас больше опозорился… Ну что, красавица? Какие новости?

Каменная осадила лошадь, подняв облако пыли.

— Худ тебя побери, дубина! С какой стати я должна рассказывать?

— Тогда с какой стати ты вообще к нам вернулась?

— Я просто вернулась на свое место в строю, дурень! А ты, Итковиан, не вздумай скалить зубы, иначе я тебя прибью.

— Я бы не советовал тебе этого делать.

— Струсил? Еще бы, собственная шкура каждому дорога.

— Ну? — нетерпеливо спросил Ворчун.

— Что ну?

— Какие новости?

— Удивительные, какие же еще! Других мы в последние дни не слышим. Приятные неожиданности. Счастливые времена…

— Я серьезно спрашиваю.

— Наши давние знакомые объявились, Ворчун. Путешествуют позади нас.

— Какие еще знакомые?

— Помнишь громадную карету, где вместо деревяшек — кости? А за каретой громыхают две телеги, доверху груженные разным хламом. Ой, прости, я оговорилась. Не хламом. Награбленным добром. И знаешь, каким? Трупами! А на козлах кареты сидит старик с шелудивой полосатой кошкой на коленях. Ну как, узнал старых приятелей?

Ворчун разом перестал улыбаться. Глаза его посуровели.

— А Бьюк с ними? — спросил он.

— Я даже его лошади не видела. Либо он улетел, либо…

Смертный меч стремительно развернул лошадь. Шпор на его сапогах не было, и он просто ударил каблуками по бокам ни в чем не повинного животного.

Итковиан не знал, нужно ли ему ехать вместе с Ворчуном. Подняв глаза на Каменную, он удивился. Лицо женщины смягчилось, а синие глаза смотрели с явной симпатией.

— Догони его, а? — тихонько попросила она. — Мало ли что…

Итковиан кивнул, опуская забрало малазанского шлема. «Серому мечу» не требовалось пришпоривать своего коня. Легкое натяжение поводьев — и жеребец послушно развернулся в нужную сторону, обрадовавшись возможности размяться после утомительного шага. Через треть лиги они нагнали Ворчуна, лошадь которого уже начала уставать.

— Эй, Ворчун, сбавь прыть! — крикнул ему Итковиан. — Не гони так быстро, иначе нам потом придется слишком долго ехать обратно.

Ворчун что-то буркнул в ответ. Итковиану даже показалось, что упрямый даруджиец сейчас нарочно поскачет еще быстрее, однако тот натянул поводья. Быстрый галоп сменился легким.

— Переведи лошадь на шаг, — посоветовал Итковиан. — Пусть повертит шеей. Ей нужно восстановить дыхание. — (Ворчун и тут не стал пререкаться.) — Ты так торопился увидеть тех людей, что был готов загнать коня?

— Сам не знаю, что со мною, — признался даруджиец. — И вроде былого жара нет, как тогда, в Капастане. Только, боюсь, холодная ярость еще страшнее.

— Трейку бы это…

— Хватит уже напоминать мне про этого большого полосатого кота! — отмахнулся Ворчун. — Мне ровным счетом наплевать, чего он от меня ждет. И что вам всем дался этот «смертный меч»? Терпеть не могу титулы. Я еще когда в стражниках служил и сопровождал караваны, очень не любил, если меня называли командиром или хуже того — капитаном.

— Ты, никак, задумал расправиться с этими путешественниками?

— Можно подумать, ты не знаешь, кто они такие! — огрызнулся Ворчун.

— Знаю.

— У меня был друг…

— Как же, помню. Его звали Бьюк. Человек, отягченный горем. Я хотел принять его тяготы на себя, но он отказался.

— Да ну? — вдруг повернулся к нему Ворчун. — Неужели отказался?

Итковиан кивнул:

— Наверное, мне следовало действовать более решительно.

— Наверное! — передразнил его Ворчун. — Да тебе нужно было схватить Бьюка за глотку и не спрашивать, чего он там хочет или не хочет. Между прочим, ваша Норула именно так и поступила с этим одноглазым… Анастер его, что ли, зовут? И теперь он едет рядом с нею.