Читаем Палец на спуске полностью

«Значит, я шут и негодяй? Может быть, они считают меня мальчишкой? Видите ли, они мне машут, поздравляют меня! Летят прямехонько над чужой землей и приветствуют меня, словно туристы, которые сидят в «мерседесе» и проезжают в горах мимо туземца, восседающего на осле!.. Разве ради этого я прожил жизнь? Ради этого я поседел? Ради этого в тридцать девять лет ухожу с летной работы? И такая жизнь имела бы смысл?»

Вацлав не знал, что в то время уже готовились к вторжению в Чехословакию. Не знал, кто такой Беранек, компаньоны которого как раз в эту минуту разбили окно в доме его отца. Он не знал, как, впрочем, не знали и летевшие над ним два летчика-истребителя, что группировки войск иностранных держав уже начали постепенно передвигаться в сторону западных границ Чехословакии.

Вацлав — не политик, он просто солдат. Он отлично помнит слова принятой им присяги. В голове пронеслась мысль о 90 тысячах погибших боевых товарищей полковника Каркоша. Сейчас он знал твердо только одно: они хотят из его отца Якуба сделать негодяя. «Со мной этого не выйдет! Отец, Милена, за вас!»

Как-то во время одной из бесед со студентами Якубу задали вопрос: «В чем, по-вашему, смысл жизни?» Якуб тогда сначала замялся. Он ведь не философ, и на такие вопросы ему отвечать трудно. И вдруг ему пришла в голову мысль, что можно выкрутиться. Он ответил:

— А вам не кажется, что вопрос лучше поставить так: а какая жизнь имеет смысл?

Студенты были поражены, и один из них спросил, а какая же жизнь имеет смысл? Якуб ответил уверенно: «Та, которая помнит, благодаря чему она существует», «Благодаря чему же?» — последовал очередной вопрос. «Благодаря двадцати миллионам жертв советского народа», — ответил тогда Якуб, и это показалось студентам слишком простым ответом. Но именно в этой простоте многие из них почувствовали особую силу этого факта.

Есть на свете истины простые, как ночь и день, которые не годятся в качестве темы ученых диспутов, но тем не менее они существуют. Они так же просты, как жизнь и смерть.

— Слушаю, — ответил подполковник Баштырш. Теперь решение зависело от Вацлава. И подполковник добавил: — Попытайся дождаться одобрения свыше!

— Есть!

Этот короткий диалог означал, что Вацлав принял решение уничтожить нарушителей, если они не подчинятся его командам.

Подполковник Баштырш, конечно, знал, что и без его вмешательства подобная информация от летчика, выполняющего боевую задачу, вызовет быструю ответную реакцию. По линиям связи пойдут доклады в высшие инстанции. При оценке действий во время операции весьма важно будет потом знать, имелось ли одобрение сверху. Но и так всем хорошо известно — и на аэродроме, и в верхах, — что основную ответственность, а в десятые доли секунды и целиком всю ответственность несет тот, кто сидит за штурвалом и держит палец на пуске.

Между тем иностранный истребитель не только не изменил маршрута, но и не повысил скорости.

В доме Якуба три окна: одно — в «салон» с супружеской кроватью, которая вот уже многие годы расстилается лишь для проветривания, другое — на кухню, где Якуб, как знает читатель, спросил пана Беранека, что ему нужно, и третье — в комнату, в которой старый Пешек спит и хранит необходимые вещи.

Именно за этим последим окном, волнуясь, топчется Пепик Шпичка (молодой Вондра и вахмистр Шмид в это время внимательно прислушиваются к разговору на кухне) и сжимает кулаки, стараясь взять себя в руки, чтобы не схватить стоящую у цветочной тумбочки грибную палку Якуба и не наброситься с нею на этого негодяя Ламача. Что, собственно, еще нужно этому болвану: на заготовке кормов он зарабатывает по три с половиной тысячи крон, купил новую легковую машину, имеет десять овец с бараном, что дает дополнительный годовой доход в двенадцать тысяч… Дом — как игрушка, добрая жена…

Шпичка задумался и даже не заметил, как подошел очень близко к выцветшей оконной занавеске.

У Франты Ламача в течение последнего часа тоже не выходят из головы несколько назойливых мыслей: «Мой американский флаг означает свободу, мой дом — пустяки, Якуб — большевистская крыса!» Взгляды Франты Ламача и Пепика Шпички встретились. Они узнали друг друга и поняли, о чем каждый из них думает.

Ламач считал, как, впрочем, и все остальные, что Якуб будет дома один. Поэтому, увидев Шпичку, он пришел в ярость и угрожающе замахал руками. Шпичка не выдержал. Он отодвинул занавеску, открыл окно и крикнул:

— Черт возьми, катись отсюда, болван, пока я тебя чем-нибудь не огрел!

Ламач нагнулся за камнем.

Бурда, поняв, что происходит, попытался остановить Ламача, но не смог.

Шпичка в последний момент прихлопнул окно, но отскочить не успел. Раздался звон разбитого стекла, посыпались мелкие осколки.

В зал пока поступает печальная информация о том, что связь с верхами установить не удалось. «Попытайтесь еще раз!» — раздаются команды.