Читаем Палец на спуске полностью

Включая радиоприемник, Якуб вспомнил вчерашние слова Вацлава по телефону: «Нахожусь, отец, под домашним арестом… за то, что выполнил долг воина чехословацкой Народной армии и выполнил требования присяги…»

По радио раздавались звуки государственного гимна, после чего взволнованный женский голос произнес: «Граждане, это последние минуты, когда вы слушаете свободное чехословацкое радио. Русские занимают радио!»

Якуб сначала не понял, но, сообразив, улыбнулся:

— Закир Измайлов пришел вовремя!

Но не торопись, Якуб! Твоя улыбка преждевременна. Правда, не потекут потоки крови, как это было двенадцать лет назад в Венгрии и как это будет еще долго и везде, где на плесени вырастают ядовитые грибы. В Чехословакии не будет сосед стрелять в соседа, и с этого момента Чехословакия не станет, подобно коварному шарику на рулетном столе, метаться из стороны в сторону, чтобы азартные игроки могли делать ставку и гадать, куда он прибьется.

Всего этого не будет. Однако только сейчас начинается борьба за человека, за его будущее и за дело социализма, и в течение многих еще недель вокруг тебя, Якуб, будут происходить удивительные вещи.

Ярослав несколько дней будет сидеть дома, как барсук, посинев от страха. В такой же степени он будет бояться «защитников» радио, которые устроят в скверике у входа баррикаду в надежде посмертно вписать свои имена в анналы истории. «Героический» майор Некуда в течение двух недель будет отсутствовать на месте своей службы, а потом станет оправдываться тем, что не было связи. Имена майора Винаржа и полковника Каркоша, как и многие другие, будут написаны на углах с призывом ликвидировать их как «коллаборационистов». Ванек поглупеет еще более и будет кричать на всех перекрестках, что он уничтожил список подписчиков на газету «Литерарни листы», чтобы их не могли схватить (а в списке значилось всего два человека: он сам и учитель Ержабек).

Будут происходить и другие удивительные события, и каждый человек начнет в те дни новую жизнь, чтобы из этих отдельных волокон в конце концов снова сложилась судьба всего народа.

А как ты сам, Якуб?

В эту минуту ты уже знаешь, что вместо Праги ты поедешь тем же автобусом в областной центр, а потом заскочишь к Вацлаву. Ему ты отвезешь свою форель, которую давно пора положить на сковородку. Наверное, ты представляешь, что в автобусе будет необычно тихо и люди боязливо станут выглядывать в окна.

Но ты еще не знаешь, что когда выйдешь в городе из автобуса и пойдешь пешком на вокзал, то увидишь советский танк. Ты еще не знаешь, что, подойдя к танку, заведешь на своем сибирском диалекте разговор с молодым танкистом. Вначале тот удивится и будет страшно вежливым. А когда поймет, зачем ты возле него остановился, то рассмеется, потому что ты назовешь его Закиром Измайловым, а его зовут Сашей Буздогором.

И ты, конечно, еще не знаешь, что как раз в тот момент, когда танкист рассмеется, мимо вас на огромной скорости промчится легковая машина, раздастся выстрел и пуля, отскочив от брони танка, вопьется тебе в плечо.

Вы успеете лишь заметить, что это была черная машина со светло-красным верхом, однако никогда не узнаете, что в ней сидел пьяный Вилем Штембера, всегда стремившийся пожить за чужой счет.

И в те дни будет немало людей, которые поймут, что таинственная спираль истории опять дала о себе знать, демонстрируя неумолимость своего движения перед теми, кто хотел бы повернуть ее вспять.