Читаем Палец на спуске полностью

Там, где между склонами кончается долинка, по которой уже сотни лет течет ручей (трудно поверить, чтобы эту долинку, расположенную прямо посреди неожиданно взметнувшегося холма, проделал только он), начинается равнина с просторными полями и лугами, которая, как калач-леденец, разделена ровно посередине рядком лип и шоссе. Первая из лип находится от Якуба в нескольких десятках шагов. Якуб оперся о камень, омывая который устремился в узкую ложбинку ручей, и хорошим прицельным выстрелом засадил пулю в потрескавшийся дорожный знак, висевший на могучем стволе липы. Долго стоял Якуб с закрытыми глазами, держа палец на спуске. Едва смолкло эхо выстрела, как раздался грохот и на дороге появился танк.

Он подъехал прямо к Якубу и остановился. Наверху откинулся круглый люк, появилась черная голова.

— Это ты стрелял?

— Да, я, батюшка! — Якуб заботливо хранил в памяти те несколько русских слов, которые он выучил в конце первой мировой войны.

Черная голова удобно легла на руки, сложенные на танковой башне, как будто это был плюшевый валик в театральной ложе, и внимательно посмотрела на Якуба.

— А зачем ты стрелял? Это запрещено!

Якуб поднял повыше свою винтовку и протянул руку по направлению к танку.

— Ты хочешь взять мою винтовку? Я — рабочий класс и без винтовки буду словно олень без рогов!

Черная голова несколько секунд оставалась без движения, потом человек рассмеялся. Рука сорвала замасленный кожаный шлем, и из башни вылез длинноногий парень. В течение нескольких минут продолжались соревнования по стрельбе. Мишенью служила пустая канистра, так как стрелять в липу парень не разрешил. Якуб выиграл соревнование с большим преимуществом и за победу получил полные карманы патронов. Закир Измайлов, так звали парня, был кавказцем. Через несколько месяцев, прощаясь с Якубом, на своей фотографии рядом с автографом он нарисовал вершину Эльбруса и парящего орла…

В тот солнечный ясный день Якуб выстрелил в последний раз. Было бы смешно отправляться сейчас браконьерствовать. Смешно! «При мысли об этом у меня даже желудок запрыгал», — пробурчал Якуб и начал торопливо обуваться.

По его движениям Лесан понял, что они пойдут за калитку, и начал бить своей короткой лапой по ботинкам Якуба. Вскоре они вышли со двора и отправились вверх по ручью.

Неожиданно Якуб подумал, что местность вокруг ручья совсем не меняется. Он ходит сюда пятьдесят лет и каждый раз набирает или новые почки, или цветы, или букет пожелтевших листьев. В природе все закономерно: одно время сменяется другим.

Однако Якубу вдруг показалось, что это постоянство, эта регулярно повторяющаяся одинаковость смеется над ним. День клонился к закату. Местность вокруг Якуба выглядела мертвой, как поверхность Луны. Мысли о том, что дело рушится, в то время как человек, создававший его, еще живет, его уже не волновали. Эти мысли — частица постоянного кругооборота, и от них никуда не уйдешь. Однако сейчас кругооборот остановился. Незаметно и сам по себе. Остановился, очевидно, в тот момент, когда Якуб забыл подвинуть свой мундштук по солнцу. Он остановился, и старые бабки начинают говорить, что близок конец света.

Поскольку человек вступает в жизнь, не имея обдуманного плана, и бежит в том направлении, откуда его притягивает магнит, называемый целью, он не может даже на закате дней своих подвести черту своей деятельности. Собственно, сделать это он может, но зачем? Зачем нужны такие подсчеты, которым он научился, когда увидел, что пришло время подведения итогов? Ведь до сих пор же он жил? А что, собственно, такое этот магнит? Может, это обычное стремление к жизни? А какая же тогда разница между человеком и скотиной?

Ах, Якуб! Ты не философ, ты никогда им не был. Месяц на небе не выкрасишь, а ручей течет только потому, что почва имеет наклон. Нет никакого смысла искать здесь истину!

В 1950 году, когда Якуб находился на длительной партийной учебе, он услышал, что человечество развивается по спирали и, только пройдя большой круг, попадает на то же место, только немножечко повыше. Якуб тогда разочаровался:

— Что же это за чертовщина такая? Почему вы тогда ничего не предпринимаете, если знаете об этом… если это правда?

Все сидящие в зале рассмеялись, а лектор серьезно спросил:

— А что предложили бы сделать вы, товарищ Пешек?

— Я?

Минуту стояла тишина, потом лектор произнес:

— Дело в том, товарищ Пешек, что это сказал Карл Маркс.

Якуб сел. Он не стал говорить, что он бы, например, взял эту спираль за концы и растянул бы ее, чтобы она стала прямой, как натянутая проволока, и тогда все пошло бы быстрее.

Нет, Якуб, ты не философ. Но не кажется ли тебе, что эта спираль вдруг оборвалась? Натягивал ты ее, натягивал, Якуб, и вдруг — бац! В руках у тебя уже нет ни спирали, ни проволоки. Руки твои стали свободными!

Может, кажется тебе бессмыслицей и то, что ты идешь сейчас за форелью, чтобы встретить Вацлава, а главное — его жену Милену?..