Особняк графов Ажелонских.

Он выглядел едва ли не таким же вымершим, как и весь город, но колдун чувствовал внутри жизнь и свет. Где-то в глубине дома горели магические лампы и находились бодрствующие живые существа. Конечно, он не являлся вампиром и не мог доподлинно определить, кто это, но и так знал — заказчик прекрасно понимал, в какую игру решил сыграть, а потому наверняка не спал, ожидая вестей от расставленной ловушки. Интересно, как бы они оправдали появление в их склепе колдуна? Разграблением могил? Вполне вероятно. Что ж, выходило даже неплохо, граф разом получал и очищенный фамильный склеп, и расположение от могущественной Святой Инквизиции, сдав ей одного из ненавистных колдунов. Видимо, эта игра стоила свеч, раз они пошли на такой риск.

Вот только они не знали Чернояра и его репутацию.

Уже приближаясь к особняку, он понял, что внутри узнали о его появлении. Видимо, придворный волшебник почуял надвигающуюся опасность. Особняк ожил. Колдун отчетливо представлял, как испуганно мельтешат стражники, с обнаженным оружием занимая свои боевые посты.

Глупцы!

Щупальца Тиамат могучим рывком вознесли его вверх, одновременно разрывая хлипкую защиту графского особняка, а также одно из больших высоких окон. Чернояр очутился в большой зале, в которой никого не оказалось, но за двустворчатыми дверьми стояли двое перепуганных стражников, которых Щупальца Тиамат прикончили, прежде чем они смогли поднять тревогу. Аура колдуна буквально сдирала со стен все, к чему прикасалась, превращая в прах, когда он проходил мимо. По лестнице, ведущей на нижние этажи, кто-то бежал, но Чернояр не стал задерживаться, сбросив туда убийственное заклятие «Темного времени». Особняк вздрогнул от страшного удара, превратившего всю его нижнюю часть в гору безжизненных обломков. Стражу в коридоре и тех, кто выбегал из встречавшихся по пути комнат, колдун убивал дестройерами, или это делали Щупальца Тиамат.

Наконец — нужная дверь.

Чернояр разворотил ее, швырнув сгусток черного пламени, и решительно вошел внутрь. В него тут же полетел мощнейший удар «Копья света», но Щит Тиа поглотил его. Это был сильный ход придворного волшебника, но явно недостаточный. Щупальца Тиамат стиснули защиту мага, а удар дестройера, усиленный яростью взбешенного колдуна, уничтожил ее. Убийственное заклятие «Аркадесс» смяло защиту амулетов и оборвало жизнь. На лице волшебника лишь застыла предсмертная маска ужаса.

Щупальца Тиамат уже обвили горло графу Ажелону и его советнику. Двух телохранителей они просто убили, смяв их хлипкую магическую защиту.

Чернояр рассмеялся:

— Вы заманили меня в ловушку и хотели убить. Даже не просто убить, а придать очень мучительной смерти от рук инквизитора. Зачем же, граф? Разве я сделал вам что-то плохое? Я взялся оказать вам услугу, но вместо благодарности получил самое страшное, что только мог!

— Это все он!.. — просипел лорд Ажелон.

Чернояр перевел почерневший взор на посиневшего советника. Умереть легкой смертью им было не суждено.

[1] Щит Тиа — школа магии Тьмы, обладает самой слабой защитой, поэтому было разработано данное заклятие, позволяющее создать достаточную мощность, пусть и на ограниченном пространстве.

Глава 24

Сталкер, хоть и бывший, обладал сильно развитым предчувствием, благо оно очень сильно помогало в его работе. Поиск цели, избегание опасности при этом, — без этого высокоразвитого качества его работа была бы куда менее эффективной и куда более смертельно опасной.

Лечера с утра мучила необъяснимая тревога. Он всегда анализировал всю информацию, какую только имел и в каком бы виде она ни предоставлялась. Естественно, за годы службы сталкер научился безоговорочно доверять своему предчувствию, поэтому напряженно думал, в чем могут состоять причины появившейся неожиданно тревоги. За прошедшее время он вроде ни с кем не конфликтовал, по крайней мере так, чтобы у клиента могло возникнуть желание замыслить что-то недоброе. За старые дела он тоже не волновался — сталкеры отлично умели сохранять свое инкогнито. Да и к тому же, кто посмеет пойти против организации? Раньше подобные прецеденты случались, но после того как решивших свести счеты показательно и жестоко наказали, повторять подобное никто не спешил.