Душа вцепилась в Сирила, и коса на моем бедре прожгла кобуру, обжигая кожу под ней, предвещая новую смерть, новую душу, которая ждала своей очереди. Я закрыл глаза и стиснул зубы, заставляя себя принять эту боль. Крики проклятых ревели в моих ушах. Я никогда не признаю это перед этим маленьким уродцем, но я был благодарен ему за помощь. Кто знает, как бы я был вымотан, если бы он не помогал мне с переправами время от времени. Извилистые проходы и растянувшиеся города Ада были бесконечны. Прошло почти пять тысяч лет, а он все еще хранил в себе страхи, которые я должен был увидеть – ужасы, за которые я бы отдал все, только бы не увидеть их, включая и такого ненадежного чертенка, как Сирил.

- Ты же вернешься, да? Сыграем еще большшшше игр?

Сирил переминался с ноги на ногу, нервно поглядывая на дымчатые руки, протягивающиеся сквозь ворота, царапающие его плечо. Он был одним из них, но в этом месте преданности не существовало. Демон ты или душа, пытка была пыткой, и они испытывали ее на каждом, до кого могли дотянуться своими когтями. В Аду не было никакой защиты, никакой структуры. Лишь хаос.

- Можешь на это рассчитывать.

Я запрокинул голову и посмотрел на то, как маслянистая, кружащаяся завеса формируется надо мной, капая, словно грязь, пока я не оказался полностью окруженным тьмой. Крики разносились вокруг меня, словно циклон страха, и давление мертвецов стало почти невыносимым.

- Увидимся, Сирил. - Я оглянулся на хныкающую душу, которую чертенок держал за воротник. - Я бы пожелал удачи, да боюсь, она не принесет тебе ничего хорошего.

И в глубине одного из моих возобновленных, искусственных сердцебиений я почувствовал облегчение. Наконец, слава Богу, я снова ничего не чувствовал. 

Глава 2

Гвен

- Где она? - прошептала я, погружая руки в блестящие воды зеркального омута, сменяя одно изображение за другим. Это был мой портал на землю, обычно предназначавшийся для нахождения новых душ, которым нужно было помочь. Но я не искала новую душу. Я искала ту, что была знакома мне слишком хорошо.

- Ну, давай же, Эйприл...

Спустя некоторое время поисков и ничего не найдя, я провела пальцами по воде и остановилась на изображении парня, стучащего пальцами по столу рядом с кружкой нетронутого кофе. Я отвела руку от омута и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дымчатая завеса, которую я возвела, и светлячки по-прежнему укрывали меня.

Такого рода интерес к человеку после выполнения работы был запрещен. Формировать с ними связь не предполагалось. Как ангелы счастья, единственное, что мы должны были делать, это наделять людей счастьем, развеивать тьму и порождать свет. Я делала это для Тайлера два года и не смогла перестать заботиться о нем.

Первый раз, когда я навестила Тайлера, он был в больнице. Чистые, точно нанесенные порезы на его запястьях кровоточили под бинтами. Тогда он много спал, но без отдыха или облегчения. В течение трех дней я обнимала его тело - он исхудал, кости выпирали - поглощая его боль и принося ему мир в ответ. Небо говорило, что он был безнадежен, что все мои усилия тратились впустую на мальчика, чьим желанием было умереть. Но она не видела его таким. Он был мальчиком, полным сломанных, кровавых черепков, который отчаянно хотел быть собранным и обновленным.

После двух лет исцеления был всего лишь один отсутствующий кусочек. Одна крошечная, но жизненно важная часть, которая завершила бы мою работу. Часть, которая вылечила бы его сердце.

Эйприл.

Он нашел ее плачущей на скамейке в парке в среду под ивой с письмом в кулаке. Пятна на ее щеках, показались ему такими, будто ее слезы были сделаны из чернил. Он не дал ей платок и не спросил, обидел ли ее кто-то, как сделали бы большинство людей. Вместо этого он сказал ей, что ее слезы красивы. Она напомнила ему о картине, которую он видел однажды, когда мать взяла его в Музей Искусств Метрополитен, когда он был в шестом классе. Ее печаль привлекла его, было что-то знакомое, что заставило его чувствовать себя не таким одиноким. И вместе они сделали то, что я пыталась сделать в течение многих месяцев. Они осветили свой собственный путь из темноты факелами, питаемыми любовью.

И сегодня все кусочки должны были снова стать единым целым. Сегодня Тайлер собирался сказать Эйприл, что он любит ее. Я должна была быть довольна и оставить их судьбе, но я не была похожа на других, кто смотрел на каждого человека, как на ни что иное, как назначение, временную задачу. Мое сердце жаждало переживаний.

Если Скай поймает меня, она будет в ярости. Если кто-то помимо Скай поймает меня, меня вышвырнут с Небес. Но это не мешало мне всматриваться в воду и искать, пока я не нашла девочку с бледной, веснушчатой кожей и земляничными завитками, отчаянно вытягивающую руку, чтобы остановить такси.