Читаем Падение полностью

Не успел я пройти через ворота, как это место уже начало поглощать мой разум. Крадя мои воспоминания. Выбирая наихудшие из них и воплощая их в реальность. Как картинка двух девушек, стоящих у дальней стены пещеры, воплотившаяся в жизнь, чтобы задеть мои чувства. Тлеющие угольки сверкали в их прямых, гладких черных волосах, прожигая дыры в и без того изорванных платьях. Их шеи были в ссадинах и свежих ожогах от ударов кнутом, а воздух был наполнен металлическим запахом крови.

- Помоги нам, брат.

Голос Авы надломился, а Селина упала на колени. Ее маленькая, дрожащая рука потянулась к моей.

Я смотрел на сестер, как всегда делал, в течение семи секунд, затем отводил взгляд. Они не были реальными. Я не был уверен, где находились души моих сестер, но я знал, что их здесь не было. Они были слишком чистыми при жизни, за которую осуждают навеки в этот ад. Я мог только надеяться, что они проживали вечность за воротами, которых я не был достоин коснуться.

Я уставился на свои ботинки, мне нужно было немного времени, чтобы вновь оградить свое сердце от этого. Голос Авы нанес достаточно сильный удар, вонзая вместе с тем крошечные кусочки боли в живо бьющееся сердце, которым вас награждали врата Ада. Стиснув зубы, я сжал обжигающую косу у меня на боку, протыкая острием, которое я обычно припасаю для душ, ладонь, чтобы заменить боль внутри чем-то более контролируемым. Если бы я был таким человеком, каким меня когда-то считала мама, я бы встал посреди пещеры навстречу всем самым ужасным воспоминаниям о моей прежней жизни. Но я был другим. Я не был тем человеком, за которого она меня принимала. Никогда. Я был трусом. Я окрасил свой путь кровью, чтобы моя семья попыталась ее оттереть. Но им не удалось. Ничто не могло стереть того факта, что я их подвел, что они умерли потому, что я не смог... не защитил их.

Я подавил приступ паники и боли, бурлящий в горле, и кровь просочилась через пальцы. Каждая капля пульсировала, стекая с кожи, которую подарил мне Ад. Вот какая боль была мне нужна, вот какую боль я заслужил, и пока она растекалась по моей ладони, на смену ей, наконец, возвращался покой.

Холодный. Леденящий. Необходимый.

- Лучшие две партии из трех?

Голос чертенка вырвал меня из раздумий. Я собрался с мыслями и встал с камня, который я использовал в качестве стула, игнорируя рыдания Селины.

- Прости, Сирил,- я прокрутил косу в кобуре,- у меня работа. Сделка есть сделка.

- Но...

- Теперь, Сирил, ты хочешь, чтобы я вернулся и поиграл, да?

Он осторожно кивнул, взвешивая свои возможности: потерять небольшую компанию, которую я предлагал, или отважиться на пытку, которую грозно предвещали ему врата. Он, как и я, хорошо знал, что если дразнить тех демонов целый час, то торговаться с ними после уже не получится. Они заберут душу, а затем заставят Сирила поплатиться за то, что он вынудил их ждать. Я должен был чувствовать себя виноватым, но на это мне были нужны чувства. А это было не по моей части. Больше нет. Наконец, он протянул свой когтистый палец, чтобы поманить душу перед ним. Мужчина, которого мне пришлось практически отдирать от пола тюремной камеры, посмотрел вперед и назад на нас обоих. Он поднял руки и сделал шаг назад.

- Нет, нет, нет, нет! Я не пойду с ним.

- Думаешь, это старину Сирила здесь нужно бояться?- Я покачал головой. - Тебе правда стоило сделать лучшие выводы, пока у тебя был шанс. На этот раз, завтра, ты будешь умолять, чтобы оказаться в его компании.

- Мне жаль! - провыл он. - Я признаю, что был неправ. Дайте мне еще один шанс. Я сделаю все, что угодно!

- То, о чем ты меня просишь, несколько превышает мою зарплату. Я не Бог. К тому же... - Я посмотрел на толпу демонов, стоящих по другую сторону, пускающую слюни в ожидании возможности причинить боль, - это уже прописано. Теперь ты принадлежишь им.

Я прервал его возражения, стряхнул пепел с моего пыльника и провел рукой по пропитавшимся потом волосам. Спустя четыре века я научился терпеть многое – пламя, пытки, постоянно душащую завесу отчаяния, переполнявшую воздух Ада. Именно поэтому я был здесь лучшим жнецом. Но было кое-что, что я переносить не мог. Мольба. Это было чем-то слишком знакомым, будоражившим слишком много призраков, скрывавшихся во тьме забытых уголков моей памяти.

Я сделал резкий, обжигающий вдох и отвернулся от его напрасной попытки искупления, оттягивая одежду, прилипшую к моей коже. Карточная игра с Сирилом задержала меня слишком долго. Пришло время выбраться отсюда и избавить себя от этого пустого тела и ощущения... жизни. Я в этом не нуждался.

Я никогда не понимал тоски мертвых по тому, кем они однажды были. Тело. Кровь. Чувство жизни, бурлящее и обжигающее жилы. Я был рад этой бесчувственности. Но опять же, другие жнецы боролись бы не на жизнь, а на смерть против тех, кто пришел по их души. Я же был рад своему жнецу.

- Тебе лучше припасти мольбы для того, что ожидает тебя внутри, - сказал я, - им нравятся, когда их умоляют.