– Нам надо идти, – признался Влад.

– Куда вы пойдёте?

– К моей дочери.

Михаил отпрянул от друга и недоумённо взглянул на него. Но в ту же секунду вспомнил про трёхлетнюю дочь, о которой Влад обычно предпочитал ни с кем не говорить.

– Неожиданное решение, – покачал головой Михаил. – Ну, удачи вам.

– Пока!

– До встречи, берегите себя, – попрощалась Арпине.

– Ты что, спятила? – раздалось сзади. Ребята обернулись и увидели возмущённого Антона, который на всех порах мчался к ним. – Куда ты собралась идти, Арпи?

– Влад хочет увидеть свою дочь.

– А ты, значит, хочешь увидеть его бывшую?

– Я хочу быть с ним, – ответила Арпи.

– Без паники, Антон, – сказал Михаил. – Если они хотят уйти, пусть идут.

Неприятно осознавать, что придётся выбросить на помойку все едва наметившиеся планы по возврату Арпине в паучьи сети. Более того, сама возможность любовных авантюр с ней рухнула.

– А… а-а-а, – растерялся Антон, но уже ничего не мог поделать. – И это после всего, что между нами было?

– Ничего и не было, чмо.

Арпи взяла Влада за руку и рванула вместе с ним к выходу.

– Что ты себе позволяешь? – Антон попытался задержать молодых людей и схватил Влада за плечи. – Благодари Господа, что мы в храме. Иначе я сделал бы яичницу из твоих маленьких сыкливых яичек.

– Снова теряешь контроль? – парировал Влад с улыбкой на лице. – Ну, смотри, если ты ещё хоть раз попытаешься меня ударить, то по понятным причинам живым отсюда не уйдёшь…

Неизвестно, чем бы эта перепалка закончилась. Но тут сзади, со стороны иконостаса, раздался резкий чавкающий звук. Будто работник мясного завода задвинул со всей силы кулак в куриные потроха. И тут же – сдавленный девичий писк.

Все обернулись.

Священник, стоящий вдалеке, раскрыл рот и перекрестился. Дедушка схватился за сердце, а бабушка закрыла внучке глаза ладонью.

Все взоры обратились на Катю, которая сидела на пороге алтаря перед иконостасом, раздвинув ноги. Подол халата задрался так высоко, что открылись обрывки трусиков. От живота у нее исходили неестественные лучи белого света, он мягко светился изнутри, как китайский фонарик. Из влагалища высовывалась красная змея, заканчивающаяся чем-то светло-коричневым. Это была её матка. Умалишённая девушка держалась за неё одной рукой, а другой беспорядочно ковырялась между ног, как в помойном ведре. Кровь текла на кафель.

– Прости меня, малыш… Прости, что убила тебя! – зарыдала Катя.

У всех к горлу подступила тошнота. Чей-то недавний ужин вполне мог оказаться на полу, но каким-то чудом этого не произошло.

Михаил попятился.

Девушка забилась в агонии, разыгрывая сцену из своего прошлого.

Из самого страшного прошлого, которое только могло быть.

– Я убила! Я убила! А-а-а-а-а-а… Прости, прости меня, пожалуйста… Он мёртв! Он мёртв! О господи, а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Истошные крики заполнили алтарь и эхом разнеслись по всем нефам. Кровь лилась на кафельный пол из влагалищного отростка, похожего на изжаренную на дьявольской сковородке кишку.

– Я всё понял, – громким шёпотом сказал Михаил, не отрывая глаз от сестры. – Тогда… пять лет назад…

– Что пять лет назад??? – заорал Влад.

– Она сама себе сделала аборт.

Глава 22. Он и она

Михаил подкрался к сестре. Вблизи кровавое месиво между её ног, освещенное дьявольскими лучами и церковными свечами, казалось ещё тошнотворнее.

В голове парня за несколько секунд пронесся целый рой мыслей. Он представил, как берётся голыми руками за эту красную змею и отрезает её. Как пытается остановить кровотечение. Как хватает сестру на руки, выбегает из храма в темноте и добирается до ближайшей аптеки сквозь стаи агрессивных шаров. Как за медицинские препараты ведётся драка среди выживших, а друзья заступаются за него, бьют всем морды, а если надо, то убивают всех подряд и выхватывают последнюю пачку лекарств. Как всех его друзей карают шары, а он, изучая добытое, понимает, что оно не поможет.

Но все эти мысли оказались ни к чему после того, как Катя резко вскочила, раскрыла рот и оттуда полился тусклый белый свет.

Михаил отпрянул и вскинул руки. Теперь он заметил, что Катя вообще не стоит на ногах, ее ступни, словно лоскуты ткани, валяются на полу.

Тело девушки неестественно выпрямилось, будто его нанизали на огромный шампур, и медленно поднялось в воздух под действием неизвестной силы. Матка и ноги болтались, а струйки крови стекали по гладкой вспотевшей коже.

Свет, струящийся из горла, стал ярче. Теперь у Кати светилась вся голова. Девушка широко распахнула глаза и издала удушливый хрип. Сложно было понять, в сознании ли она сейчас.

Внезапно ее голова взорвалась, как воздушный шарик. Осколки черепа и ошмётки мозгов разбросало в стороны. На месте головы возник яркий жёлто-красный демонический шар, увеличился в размерах и медленно поднялся к своду. Из шеи погибшей фонтанировала кровь, а кусочки внутренностей торчали наружу: трахея, пищевод или, может быть, что-то ещё зацепилось за огненный шар, и теперь труп покачивался на нем взад-вперёд.

Ребята, еле переставляя ноги от ужаса, попятились к притвору.