Читаем Паб (сборник пьес) полностью

Волчица. Люди платят деньги, чтобы смотреть на нас! А вы?! Вас можно увидеть на каждой помойке! Отправляйтесь откуда пришли!


Отгоняет крыс от удава.


Удав. Спасибо, Маргарет.

Волчица. Не за что, Гордон.

Удав. Я лишаю крыс права голоса и прошу их удалиться!

Первая крыса. Нам некуда идти.

Вторая крыса. Все вокруг теперь большая помойка!

Первая крыса. Одни и те же проблемы.

Вторая крыса. Один и тот же мусор!

Первая крыса. Что у людей, что у животных!

Вторая крыса. Все вокруг закрывается!

Первая крыса. Нам некуда идти!


Кабан плачет.


Кабан. Простите! Простите меня! Вы действительно хотите знать, почему я плачу? (Звери мотают головой в знак отрицания.) Это так трогательно. Вы действительно как семья для меня, что ж, тогда слушайте! Моя кузина, она монголица!

Пантера. Кто?

Кабан. Монголица! Это редкая порода домашней свиньи, она водится только в Венгрии. У нее такие же длинные волосы, как у меня, но она абсолютно домашняя. Так вот. Вчера я получил эсэмэс из Венгрии. Ее убили. (Плачет.) Как вы знаете, Венгрия член Евросоюза, а по правилам этого великого и счастливого союза европейских государств нельзя убивать домашних животных ножом! Только электричеством. В том доме, где она жила, никто и не знал, как убить ее по правилам Евросоюза, поэтому она жила и жила, и еще могла прожить сто лет! Если бы не один старый цыган! Он жил в Америке, в том штате, где казнили на электрическом стуле. Таков был закон и порядок. И все было хорошо, пока привычный ход вещей не был нарушен! Смертную казнь отменили, а электрический стул, который забирал жизни недобропорядочных американцев, выставили на аукцион. И этот цыган купил его, и привез к себе на родину, в Венгрию. В ту самую деревню, где не знали, как убить мою сестру, свинью-монголицу. И ее казнили на электрическом стуле! На котлеты и колбасу! Как какого-то американца, по всем правилам Евросоюза! (Плачет.) Нам не нужно ничего менять! Будет только хуже. Одно доброе дело влечет за собой другое. И вот он уже неминуем, конец света! Когда все вокруг наделали, наделали так много добрых дел!.. Нам не нужно уходить. Нам нужно принести жертву! Зоопарку! Зарежем самого маленького и невинного, того, кого любим больше всех! Вот его! (Указывает на волчонка.)

Волчица. Я не отдам моего сына!

Пантера. А кто тебя спросит!


Надвигаются друг на друга.


Кабан. Убьем парня. И ничего плохого с нами не произойдет! Вы должны верить! Нас пожалеют и простят! И оставят нам наш зоопарк! Я так хочу верить! Хотя бы в то, что ничего не изменится. Не жалейте его! Это испытание! Если мы любим наш зоопарк, если мы действительно не хотим, чтобы он исчез, давайте принесем жертву!


Пантера хватает волчицу, крысы связывают волчонка.


Волчонок. Что вы делаете?! Это полный бред! Вы кому поверили?! Он сошел с ума от своего горя!

Удав. Не кричи, парень! Если есть хоть один шанс, мы должны его использовать.

Первая крыса. Ты обычный волк. Даже не белый!

Вторая крыса. Никто и не заметит, что тебя больше нет, а зоопарк останется!

Пантера. Хуже уже не будет, чего ты боишься!?

Удав(гладит волчицу по голове). Твой сын поможет нам найти то, что мы потеряли. Можем потерять. Нашу веру.

Пантера. Кто зарежет мальчишку? (Достает нож, протягивает его кабану.)

Кабан. Тот, кто его любит больше всех! Иначе нам не поверят! Не поверят, что мы действительно любим наш зоопарк!

Волчица. Ну уж нет. Если вы дадите мне в руки нож, я зарежу всех вас! А потом себя! Потому что жила все это время с вами, делила мясо, воду и не знала, какие вы ужасные! Как я могла!

Пантера. Перестань играть на публику! Посетителей нет, никто не кинет тебе конфетку! Так, вы двое, берите нож и за дело!

Первая крыса. Я не могу!

Вторая крыса. И я не могу!

Первая крыса. Нож слишком большой!

Вторая крыса. А мы маленькие!

Пантера. Как ты сказал? Кто больше всех любит, тот и должен убить! (Передает нож удаву.) Жаль! Я его просто ненавижу!

Удав. Тот, у кого есть руки, тот и зарежет! Артур!

Кабан. Почему ты молчишь, Артур? Ты все время молчишь! Ты видишь, как мы страдаем? Тебе не все равно? Ты поможешь нам?


Горилла молчит.


Удав. Артур, вот нож. Возьми его и убей парня.


Удав передает горилле нож. Горилла роняет нож на землю.


Пантера. Ты что, ты дураком притворяешься, да? Хочешь сказать, что ты нас не понимаешь?!

Кабан. Вспомни Киплинга, Артур! Маугли! Мы с тобой одной крови, ты и я! Понимаешь меня? Убей парня!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Инсомния
Инсомния

Оказывается, если перебрать вечером в баре, то можно проснуться в другом мире в окружении кучи истлевших трупов. Так случилось и со мной, правда складывается ощущение, что бар тут вовсе ни при чем.А вот местный мир мне нравится, тут есть эльфы, считающие себя людьми. Есть магия, завязанная на сновидениях, а местных магов называют ловцами. Да, в этом мире сны, это не просто сны.Жаль только, что местный император хочет разобрать меня на органы, и это меньшая из проблем.Зато у меня появился волшебный питомец, похожий на ската. А еще тут киты по воздуху плавают. Три луны в небе, а четвертая зеленая.Мне посоветовали переждать в местной академии снов и заодно тоже стать ловцом. Одна неувязочка. Чтобы стать ловцом сновидений, надо их видеть, а у меня инсомния и я уже давно не видел никаких снов.

Вова Бо , Алия Раисовна Зайнулина

Драматургия / Драма / Приключения / Сентиментальная проза / Современная проза
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Анархия
Анархия

Петр Кропоткин – крупный русский ученый, революционер, один из главных теоретиков анархизма, который представлялся ему философией человеческого общества. Метод познания анархизма был основан на едином для всех законе солидарности, взаимной помощи и поддержки. Именно эти качества ученый считал мощными двигателями прогресса. Он был твердо убежден, что благородных целей можно добиться только благородными средствами. В своих идеологических размышлениях Кропоткин касался таких вечных понятий, как свобода и власть, государство и массы, политические права и обязанности.На все актуальные вопросы, занимающие умы нынешних философов, Кропоткин дал ответы, благодаря которым современный читатель сможет оценить значимость историософских построений автора.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Тейт Джеймс , Петр Алексеевич Кропоткин , Меган ДеВос , Дон Нигро , Пётр Алексеевич Кропоткин

Публицистика / Драматургия / История / Фантастика / Зарубежная драматургия / Учебная и научная литература
Как много знают женщины. Повести, рассказы, сказки, пьесы
Как много знают женщины. Повести, рассказы, сказки, пьесы

Людмила Петрушевская (р. 1938) – прозаик, поэт, драматург, эссеист, автор сказок. Ее печатали миллионными тиражами, переводили в разных странах, она награждена десятком премий, литературных, театральных и даже музыкальных (начиная с Государственной и «Триумфа» и заканчивая американской «World Fantasy Award», Всемирной премией фэнтези, кстати, единственной в России).Книга «Как много знают женщины» – особенная. Это первое – и юбилейное – Собрание сочинений писательницы в одном томе. Здесь и давние, ставшие уже классикой, вещи (ранние рассказы и роман «Время ночь»), и новая проза, пьесы и сказки. В книге читатель обнаружит и самые скандально известные тексты Петрушевской «Пуськи бятые» (которые изучают и в младших классах, и в университетах), а с ними соседствуют волшебные сказки и новеллы о любви. Бытовая драма перемежается здесь с леденящим душу хоррором, а мистика господствует над реальностью, проза иногда звучит как верлибр, и при этом читатель найдет по-настоящему смешные тексты. И это, конечно, не Полное собрание сочинений – но нельзя было выпустить однотомник в несколько тысяч страниц… В общем, читателя ждут неожиданности.Произведения Л. Петрушевской включены в список из 100 книг, рекомендованных для внешкольного чтения.В настоящем издании сохранена авторская пунктуация.

Людмила Стефановна Петрушевская

Драматургия / Проза / Проза прочее