Читаем Озверевшая полностью

Меня всегда задевало негативное отношение людей к самоубийству. Словно это грех или поражение. Я восхищалась теми, кто волевым усилием выбирался из этой горящей клоаки. Горячие линии, лекарства, группы поддержки для неудавшихся самоубийц существуют лишь потому, что люди переоценивают жизнь. В них слишком много человеческого. Между тем проблема перенаселения стоит острее, чем раньше. Количество людей на планете зашкаливает. Зачем нам ценить то, чего и так навалом? Думаю, большинство превентивных мер, касающихся суицида, связаны не с помощью неудавшимся самоубийцам, а со спасением их близких от боли и чувства вины. Люди удерживают других от прыжка с карниза потому, что не хотят видеть мозги у себя на пороге.

Я сильно романтизировала самоубийство, и все же решиться было непросто, особенно теперь, когда у меня появилась причина жить. Я наслаждалась каждым днем, открыв другую сторону своей личности, которая слишком долго таилась во тьме. Пытки, унижения, убийства друзей и знакомых не только доставляли мне удовольствие, но и наполняли чувством собственной значимости. Я жила на свете не просто так. Из манипуляторши превратилась в убийцу. Это откровение связало меня с моей тенью. С девочкой, которую общество подавило и едва не втоптало в пыль, чистой и честной, какой я была лишь в глубоком детстве. Теперь я прятала ее, ради собственной безопасности, но больше не отрицала ее нужд. Теневой мне - настоящей мне - хотелось жестокости и грязного секса. Без них я зачахну, как траходемон без человечины.

Смешно, но теперь я жила ради смерти.

* * *

Решения не было.

Я стану жить одним днем и надеяться, что меня посетит блестящая мысль. Я уговаривала себя, что беременность не так страшна, как кажется, что женщины по всему миру справляются с этим. Говорила, что всегда смогу отдать траходемона на усыновление. При мысли о ребенке-людоеде, прогрызающем путь через приют, я захихикала, но, даже пытаясь быть позитивной, понимала, что это юмор висельника. Наступал конец света. Может, и не для шлюшки-мамочки, но для подающей надежды девушки вроде меня это точно была медленная, ужасная смерть.

Я зашла в тупик. Нельзя действовать, если не знаешь как. Оставалось только жить одним днем, пытаться отравить тварь в животе и смотреть, что дальше. Я знала, что обратный отсчет уже начался, но устала об этом думать и крутить в голове одни и те же мерзкие мысли.

Может, если жить так, как будто в животе у меня не тикает бомба, решение придет в самый неожиданный момент.

После того как школу в связи со смертью очередной ученицы закрыли еще на день, мы вернулись к занятиям. Последняя неделя перед каникулами началась. Школа наняла дополнительных психологов-консультантов. В честь Кейтлин, Дерека и Дакоты решено было провести вечер памяти. Прямо на нашем стадионе, чтобы люди со всего города пришли и толкали речи о том, какими милыми подростками были жертвы. Школьные коридоры дышали унынием. Ученики не просто утратили живость, которая прорывалась в последние дни занятий, они перестали смеяться даже над привычными шутками. Облако страха и отчаянья отбросило на всех серую тень, и учителя работали с подавленными школьниками так, словно это был тяжкий крест. Мне этот ад пришелся по вкусу. Я вселила столько боли и чистого ужаса в сердца и умы знакомых! Мне даже захотелось кому-нибудь рассказать. Это было просто грандиозно.

Отец хотел вернуться домой. Вероятно, узнав о трех мертвых школьниках. Это меня встревожило. Во-первых, я пыталась скрыть беременность, во-вторых, в холодильнике лежали куски Дакоты. Я ела ее понемногу, только чтобы насытить траходемона, и хотела их растянуть. В морозилке тоже была первоклассная вырезка. Мне не хотелось ее выбрасывать. Стоило ли рискнуть и оставить все как есть? Отец никогда не занимался готовкой. Взглянет ли он на мясо? Я искренне сомневалась, что да, но, храня останки жертвы в доме, где живет отец, я сойду с ума от беспокойства. Выбрасывать их было бы расточительством. Что еще хуже, оказавшись без Дакоты, я должна буду убивать регулярно, поедать новых жертв, а не припасы. Придется убивать каждую гребаную ночь. Это уже слишком. Да мне и не хотелось пока проливать кровь, я решила дать этому жалкому городишке время. Пусть успокоится, вернется к подобию нормальной жизни. Когда волосы на их головах начнут опускаться, я нанесу новый удар. Убийства с интервалом пугают сильней. Я признавала, что еженочная охота будет забавной и вызовет жуткую панику. Весь город охватит бессонница. Вот только так легче попасться. С подобным подходом удача бы от меня отвернулась.