ОЗИМАНДИЯ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Сообщение в интернете:

«Сразу четыре чрезвычайных происшествия с летальным исходом произошли накануне в Московском метрополитене. В трех из них пассажиры столичной подземки самостоятельно свели счеты с жизнью.

Череда трагедий началась еще в ночь со вторника на среду — в 1:35 мск неизвестная женщина кинулась на рельсовые пути станции «Менделеевская». Следующее ЧП произошло уже днем — в 16:35 мск на станции «Китай-город» под подъезжающий поезд прыгнул мужчина 1957 г. рождения. Менее чем через пол часа — в 16:40 мск — произошла новая трагедия — на станции «Курская: схожим способом счеты с жизнью свел тридцатилетний мужчина.

Однако на этом трагическая цепь происшествий, захлестнувшая 23 февраля 2005 года столичный метрополитен, не заканчивается. Спустя несколько часов — в 20:35 мск — на станции метро «Пушкинская» по неосторожности под прибывающий поезд упал мужчина 1950 года рождения. Как и во всех предыдущих случаях, спасти пострадавшего не удалось, от полученных ранений мужчина скончался…»

Роман был написан ровно за год до тех трагических событий.

ПРОЛОГ

РАССКАЗЫВАЛ МНЕ СТРАННИК, ЧТО В ПУСТЫНЕ…

Все события изложенные в этом произведении вымышленные. Любое сходство с реальными людьми и организациями случайно.

То, что существует на нашей земле,

кажется нам неизменным и вечным,

но на самом деле все сущее — тень,

и все мы это прекрасно знаем.

Уильям Блейк

О З И М А Н Д И Я

2020

ПРОЛОГ

Конец 1779 года в Спасском выдался холодным и снежным. Уже к началу ноября земля намертво была скована морозом, а к середине месяца, еще и укрыта толстым слоем снега. Темнеть стало рано, а рассветать поздно… Зато не стало грязи и днем теперь, особенно в солнечную, морозную погоду и при отсутствии ветра можно было заметить издали поднимающиеся из труб прямо вверх многочисленные столбики сизого дыма, делающие крестьянские избушки со своими белыми крышами похожими на елочные украшения, подвешенные к самому небу за тонкие, полупрозрачные нити. А еще в такую погоду можно было услышать звон бубенца, разносящегося далеко-далеко по заснеженному полю, а немного погодя, увидеть и саму конную упряжку с обязательным ямщиком в малахае, восседающим на козлах и закутавшимся в тяжелый, теплый тулуп барином, куда-то направляющимся по своим делам. Холодно ему, ждет, не дождется, родимый, пока доберется до места и окажется возле теплой печки да за хорошим столом, где ему предложат горячих блинов с медом и нальют положенную чарку. Зябко… Но на то она и зима, что бы щеки морозить, на Руси другой не бывает. Спрятавшиеся под снегом, покосившиеся крестьянские избы и графский дворец на берегу пруда со своим в нем отражением, сквозняк из щелей в сенях одних и потрескивание дров в каминном зале другого. Черное и белое, орел и решка — два мира одной вселенной, Россия матушка…

Еще вчера шел дождь, и ноги по колено тонули в грязи, а уже сегодня выпал снег, преобразив до неузнаваемости мрачную осеннюю действительность, и те же самые ноги стали уже мерзнуть. Белое снежное поле и черный пруд, который еще не замерз, потому и черный, иначе бы его зима уже давно побелила, что уже скоро. Начнется декабрь и все преобразится. Пруд превратится в каток и прямо на его середине крепостные умельцы выстроят как в прошлые времена великолепный ледяной замок с остроконечными шпилями. а чуть позже поставят еще и красивую, до самого неба елку с игрушками. Пройдет еще немного времени, и все здесь засияет, загремит и закружится в веселом Рождественском хороводе. Все будут радоваться и веселиться, кричать и смеяться, играть в снежки и кататься в санях запряженных русскими тройками: дети и взрослые, шикарные дамы и надменные господа, баре и крепостные, бедные и богатые…Зима пришла — виват! Христос родился — виват! Великой России — виват, виват, виват!!!

Все будет как в добрые старые времена, когда почти вся Москва съезжалась сюда на праздники, до тридцати тысяч всякого люду собиралось, а может и больше, вот было веселье! Днем — звон колоколов, мороз и яркое солнце, а ночью, после церковной службы — праздничный салют, песни и брызги шампанского.

Не будет! Ни песен не будет, ни салюта, ни уж тем более шампанского. Ничего здесь больше такого не будет, все в прошлом, все, все, все! Только водка будет горькая на поминках да слезы… И еще будет тяжелое, почти черное небо и беспрерывно идущий снег, и еще ветер, пробирающий до костей и леденящий душу.

Всего семь верст от Москвы по большой Владимирской дороге, а какая глушь! В двух шагах ничего уже не видно и не слышно. Только вой ветра и пронизывающий все тело холод, конский храп и занемевшие, вцепившиеся в уздечку пальцы окоченевших рук, мрачное небо и забивающий глаза снег… Шпоры в ребра и лишь бесконечное: «Но-о, пошел, но-о…» Всадник на черном, взмыленном, не смотря на холод, коне и следом волк, большущий и черный, словно изгибающаяся тень, преследующая добычу. Еще немного, осталось еще чуть-чуть… Конь хрипит, копыта тонут в глубоком снеге, силы на исходе…