Я замолчала, пытаясь разобраться в беспорядочных воспоминаниях. Мэллори и Фери. Они появились уже в пункте оказания первой помощи, но, когда меня несли на носилках, в толпе мелькнуло лицо, которого там не должно было быть. Я вспомнила, как всколыхнулось во мне тогда удивление, смешанное с чувством надвигающейся опасности. Это лицо задержалось где-то на краю моего сознания. Но больная голова отказывалась работать, и я чуть не заплакала от бессилия.

— Нет, не могу вспомнить, — сказала я.

— И вы совсем не догадываетесь, почему это произошло? — осторожно спросил доктор. Его глаза за толстыми стеклами очков смотрели с обезоруживающей искренностью. И тем не менее я вся напряглась.

— Это Бобби… лейтенант Мэллори велел вам спросить?

Дело в том, что в пункте оказания первой помощи разыгралась еще та сцена! Бобби ревел, как разъяренный бык, к нему присоединились Роланд Монтгомери и Доминик Ассуево из отдела поджогов, но я все время отключалась, и в конце концов кто-то из медицинских работников их прогнал.

— Нет, — покачал головой доктор Хомерин, — полицейские со мной еще не говорили. Я просто проверяю ваши способности логически отвечать на вопросы.

Да. Я и сама пыталась проверять это в промежутках между приступами боли и тяжелого забытья. Результат был самый плачевный.

Ну что там могло произойти? Возможно, кто-то явился, чтобы поджечь здание. В это время Элина вышла оттуда, он последовал за ней, услышал, как она говорила со мной из автомата. Потом, когда она вернулась в подвал, он ее кокнул и стал дожидаться меня. Нет, не годится — слишком сложно. Проще было поджечь здание, пока Элины там не было. Вероятно, он испугался, что она сможет его узнать, и потому решил ее убить. Но зачем тогда было гоняться еще и за мной? Нет, я не могла разгадать эту головоломку. Голова раскалывалась. Больше всего на свете мне хотелось домой, но я, кажется, настолько ослабела, что и одеться сама не смогу.

Увидев, как я расклеилась, Хомерин переключился на более общие вопросы: кто у нас президент, кто мэр и тому подобное. Против воли я бойко отвечала. Потом он стучал молоточком по моим коленям и локтям, ощупывал голову — словом, проделывал обычные медицинские фокусы, чтобы убедиться, что все части моего больного тела на месте.

Закончив осмотр, он посмотрел мне в глаза, несколько раз повернул туда-сюда мою голову и снова уселся на стул для посетителей.

— Вам бы лучше задержаться здесь еще на денек, мисс Варшавски, — мягко сказал он.

— Не хочу! — Я была на грани истерики.

— Вы ведь одна живете? Сейчас вы даже не сможете себя обслуживать. Насколько я вижу, ничего страшного у вас нет, всего лишь побочные явления сотрясения мозга. В среду утром в пункте оказания первой помощи вам сделали сканирование мозга: ничего особенного. Просто вы быстрее поправитесь, если позволите нам поухаживать за вами еще денек.

— Терпеть не могу, когда за мной ухаживают.

Образ Тони, который под конец жизни даже не мог сам дышать, стоял у меня перед глазами. Больше всего я боялась стать такой же беспомощной, как он. Я услышала вдруг его свистящее дыхание и совершенно неожиданно разрыдалась.

Доктор Хомерин терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Потом спросил, что именно меня тревожит, не хочу ли я с ним поделиться. Но воспоминания об умирающих родителях слишком мучительны, чтобы говорить о них с незнакомым человеком. Вместо этого я пробормотала:

— Вы считаете, Лотти права? Мне и в самом деле грозит паркинсонизм?

Он едва заметно улыбнулся.

— Она просто тревожится за вас. Поэтому и меня сюда притащила; специально добилась согласия персонала. Я, конечно, не пророк, но три травмы за семь лет, это, пожалуй, более чем достаточно для одного человека. С другой стороны, боксеры травмируются чаще, и ничего. А сейчас постарайтесь успокоиться. И обязательно дайте мне знать, если появятся какие-нибудь необычные симптомы.

Он достал из бумажника визитную карточку и протянул мне: Мец Хомерин, невропатолог; и два адреса — в Мичигане и в Эджуотере.

— Какие симптомы вы имеете в виду? — спросила я.

— Разные: ослабление зрения, проблемы с памятью, дрожь в пальцах рук или ног. Но вы, пожалуйста, не сосредоточивайтесь на этом. Честно говоря, я буду крайне удивлен, если у вас появится хоть один из этих симптомов. Сосредоточьтесь лучше на том, чтобы поправиться. И обязательно позвоните, если вам что-нибудь понадобится. Даже если захотите просто поговорить. О чем угодно.

Он произнес это так мягко, что я опять не смогла удержаться от слез.

— Моя тетушка… Вы не знаете, что с ней?

— Тетушка?.. А, вы имеете в виду ту женщину, которую вы спасли? У нее, кажется, тоже была травма головы, так? Она здесь?

Этого я не знала. Он пообещал выяснить все об Элине и представить мне подробный отчет о ее состоянии.

Сначала я собиралась одеться и уйти сразу же после него. Но недавний приступ слез настолько ослабил меня, что я задремала, кажется, еще прежде, чем доктор Хомерин исчез за шторой.

Глава 27

СТРАЖ ЗАКОНА И БЛЮСТИТЕЛЬ ПОРЯДКА