Читаем Ожоги полностью

Но Майкл не захотел перемывать косточки боссу за его спиной, хоть он и его крестный. Вместо этого он довольно нерешительно спросил:

— Послушай, Вик, а сегодня ты не могла бы с ней поговорить?

Я посмотрела на часы. Половина девятого. А что, хорошо бы поскорее с этим покончить.

— Если она и дома, то наверняка пьяная, — предупредила я его.

— Что, я пьяных не видел? Заеду за тобой через двадцать минут.

Я сняла красную шелковую юбку, в которой была у Мариссы, и надела джинсы — не хотелось, чтобы Майкл подумал, что я вырядилась специально для него. Отвела Пеппи к мистеру Контрерасу, чем она была жутко разочарована: ни пробежки, ни игры, а теперь вот сиди взаперти, хотя я-то отправлялась на поиски приключений, где наверняка будет множество воробьев и уток.

Майкл позвонил точно, как обещал. Кажется, к нему вернулось прежнее добродушие; он весело приветствовал меня и спросил, оправилась ли я от посещения морга, и даже галантно открыл для меня дверцу «корветта». Я подобрала ноги и подогнула их в одну сторону — единственный способ поместиться в такой машине.

— Где она живет? — спросил он, включая зажигание.

Я назвала адрес «Копьев Виндзора», но дорогу предоставила выбирать ему самому. Никогда не следует указывать чикагскому полицейскому, как лучше ехать.

Пользуясь полицейскими привилегиями, он поставил машину прямо у входа. Двое пьянчужек подошли поглазеть на «корветт», но, когда Майкл позволил им «случайно» увидеть кобуру с пистолетом, быстренько смылись.

Мы вошли, за конторкой никого не было. Я быстро пошла к лестнице, Майкл — за мной, но тут же услышали окрик из кресла.

— Эй, вы! Посетителям наверх нельзя!

Мы обернулись и увидели человека в зеленой униформе. Он извлек себя из кресла и направился к нам. Когда-то в молодости он, наверное, был поджарым и мускулистым. Может быть, даже играл в футбол в школьной команде. Сейчас он весь раздобрел и расплылся, живот вылезал из зеленой рубашки.

Майкл блеснул белозубой улыбкой.

— Полиция, приятель. Надо тут кое с кем поговорить.

— У вас есть удостоверение? Так каждый придет сюда и скажет, что он из полиции.

Вероятно, он был на три четверти пьян и к тому же сильно опустился, но смелости не утратил. Майкл хотел было пуститься в дискуссию, но, заметив, что я за ним наблюдаю, вытащил из кармана значок и показал ему.

— К Элине Варшавски, — быстро произнесла я, прежде чем Майкл успел встать на свою полицейскую «не-твое-дело» позицию. — Не знаете, она у себя?

— Нет, ее нет.

— А что, если мы все-таки поднимемся и посмотрим? — сказал Майкл.

Охранник медленно покачал головой.

— Это вам ничего не даст. Она съехала три дня назад. Упаковала вещи и ушла.

— В четверг? — спросила я.

— Да, кажется, так, — сказал он, немного подумав. — Что, у нее какие-то неприятности?

— Не думаю, — ответила я. — Это моя тетка. Иногда ей становится одиноко, и она идет навестить кого-нибудь из друзей. Случайно не знаете, куда она поехала?

Он покачал головой.

— Это было после двух часов ночи. Я тут сидел, смотрел телевизор. Вдруг вижу, она спускается по лестнице, старается проскользнуть незаметно. Я ей говорю: «Эй, сестренка, нечего прятаться, закон никому не запрещает выходить на улицу, даже ночью. Иди смело». Она аж вздрогнула. И попросила меня выйти посмотреть, нет ли там кого. Не мое это дело, что поднимает людей с постели, так что я вышел и посмотрел. Она направилась в сторону Бродвея, никто к ней не прицепился, и я вернулся назад. Больше я ее не видел.

Это была полная неожиданность. Значит, что-то напугало ее, напугало так, что она сбежала из оплаченной постели и даже побоялась постучаться в мою дверь.

— Можно, я поднимусь и осмотрю ее комнату? — спросила я. — Возможно, она что-нибудь оставила, может, записку.

Охранник посмотрел на меня несколько смягчившимся пьяным взглядом. Потом попросил показать водительские права и, решив, что я прошла проверку, разрешил войти. Пока мы поднимались за ним на третий этаж, Майкл спросил шепотом, не знаю ли я, куда она могла деться.

— Гм… — Я нетерпеливо покачала головой. — Единственная ее подруга по «Копьям Индианы» скорее всего еще в больнице, так что деваться Элине просто некуда.

Охранник долго возился со связкой ключей, пока нашел нужный, и открыл дверь. Включил свет. Голая лампочка без абажура осветила голую комнату. Нейлоновое покрывало на кровати, оставленное Элиной, было скомкано, так что виднелся тонкий изношенный матрас — символ всей комнаты.

Я перетряхнула постель. Единственное, что мне удалось обнаружить, — застиранный, потерявший форму бюстгальтер. Элина выгребла все из пластмассовой тумбочки. Ничего не осталось и в коробке под кроватью. Поскольку охранник имел мастер-ключ,[20] он мог и сам подчистить комнату, но, насколько мне известно, ничего ценного у Элины не было. Лифчик показался мне таким несчастным и трогательным, что я сложила его и запихнула в рюкзак.

Я беспомощно покачала головой.

— Можно мне поговорить с кем-нибудь из ваших жильцов? — спросила я. — Может, кто-нибудь из них знает, почему она исчезла.

Охранник в раздумье потер о брюки большие руки.