Читаем Ожоги полностью

Я прошла за дом. Народу полным-полно, аж травы не видно. Гости заняли не только участок Айлин, но и два прилегающих соседних участка. В центре из цветных лампочек было выложено имя Бобби. Ни музыкантов, ни одного знакомого лица я пока не видела. Вдруг неизвестно откуда явилась Айлин и крепко прижала меня к своей необъятной груди.

— Вики! Как хорошо, что ты пришла. Спасибо тебе! Я так боялась… Бобби вон там… Он будет так рад… Он ничего не говорит, но ты же знаешь…

На ее длинных черных ресницах сверкнули слезы. Она схватила меня за руку и повлекла вперед, туда, где играл трубач и стоял Бобби. Толпа, собравшаяся вокруг, уговаривала Бобби танцевать. Айлин дождалась, пока музыка смолкнет, и вытолкнула меня вперед.

— Бобби, смотри, кто пришел! — воскликнула она.

Улыбка медленно сошла с его лица, сменившись выражением растерянности и какой-то скованности.

— Извините, ребята, — резко произнес он. — Мне нужно сказать два слова этой юной леди. — Он взял меня за руку и повлек через толпу, что оказалось не так-то просто. Кого там только не было! Я заметила даже офицера Нили в ярком цветастом платье. Были здесь и горластые ребятишки, внуки юбиляра.

Бобби привел меня в дом, где две его дочери трудились над гигантским тортом. Обе раскричались, увидев отца:

— Папа, тебе сюда нельзя! Ты же знаешь!

— Ладно-ладно, детки, я ничего не видел. Мы с Вики пройдем на несколько минут в нашу комнату, а вы больше никого не впускайте. Договорились?

— Договорились, папочка, только идите скорее. — Они подтолкнули нас к лестнице.

Бобби сам достраивал подвальный этаж. Поставил ванну, настелил полы, выложил настоящие стены, оборудовал двухъярусную постель для своих двоих сыновей. Это еще когда его шестеро детей оказались в семи комнатах наверху. Сейчас с ним оставались только две дочери, но он оставил здесь все, как было, — для внуков. Он очень любил, когда они приезжали.

Бобби зажег лампу и сел на красную, застеленную шотландским пледом кушетку. Я села напротив, в старое кресло около декоративного камина. Он потирал свои большие руки, явно не зная, как начать разговор. Я не стала ему помогать.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — произнес он наконец.

— Я и не собиралась приходить. Айлин уговорила.

— Вики, — пробормотал он, глядя в пол, — на прошлой неделе я наговорил тебе всего такого… я не должен был… Не имел права… Прости меня.

— Да, Бобби, мне было тогда очень больно. — Как я ни сдерживалась, мой голос задрожал. — Твой проклятый золотой мальчик чуть не убил меня, а ты говорил со мной так, будто я какая-нибудь шлюха.

Он потер лоб рукой.

— Я… Вики, я говорил с Айлин… хотел, чтобы она мне объяснила… Не знаю, почему я так говорил с тобой. Клянусь Богом. И доктор Хершель звонила мне… Я только от нее узнал о том, что произошло. Она тебе рассказывала?

Я молча кивнула.

— К тому времени я уже знал, что это был Мики. Я знаю… ты пыталась меня предупредить. Но я не мог поверить, до тех пор пока она не сказала, что он стрелял в того старика. Я… Вики, не смотри на меня так! Мне и без того трудно…

Не говоря ни слова, я отвернулась.

— Я позвонил Джону и Финчли, — продолжал он. — Они были не слишком удивлены — уже несколько дней Мики вел себя довольно странно, практически с того дня, как ты принесла тот чертов браслет. Да и раньше они кое-что за ним замечали. Конечно, мне они ничего не говорили. Еще бы — ведь я их лейтенант, а он — мой золотоволосый крестник. — Бобби издал короткий хриплый смешок. — Что это за история с браслетом? Почему он взвился до небес?

— Я же пыталась объяснить тебе, в ту среду. Я тогда не знала, чей это браслет. Он, может, всего раз или два надевал его в моем присутствии. Ну и испугался, что Элина, если останется в живых, может выдать, что это его браслет. Но дело не только в этом. Она могла связать его с тем пожаром в «Копьях Индианы». А позже это ведь именно он чуть не убил нас с ней, а потом пытался сжечь живьем.

Меня начало трясти. Ни слова не говоря, Бобби снял плед с одной из ребячьих кроватей и кинул мне. Я закуталась и ждала, пока пройдет дрожь. Некоторое время мы сидели молча, погруженные каждый в свои воспоминания.

Вчера у меня был еще один посетитель — Церлина. Она приехала тремя автобусами, чтобы узнать, как же все-таки погибла ее дочь. Я угостила ее кока-колой и Лоттиным супом, а потом мы вместе с ней поплакали. Больше всего ее изумило то, как Элина спасла мне жизнь.

— Да, пути Господни неисповедимы, — сказала она. — Кто бы мог подумать, что она способна на такое? Я полагала, она пропила свои мозги много лет назад.

Как бы прочитав мои мысли, Бобби вдруг спросил о тетке.

— С нее все как с гуся вода, — ответила я. — Как будто ничего не произошло. Я вчера заехала к ней в «Копья Виндзора» — она теперь там живет. И что ты думаешь? Стоит перед входом в толпе каких-то засаленных стариков, в руке бутылка, показывает мизинец и рассказывает про свои героические похождения. Похоже, некоторых не изменит и конец света. — Я безрадостно рассмеялась.

Бобби несколько раз кивнул, как бы отвечая на какие-то свои мысли.