Читаем Ожоги полностью

А может, она не поняла меня? Повторить еще раз? Но в это время подъемник остановился, и Эрни рывком поднял меня на ноги. Держась за живот и постанывая, я выбралась наружу.

Мы стояли на открытой площадке на самом верху здания, на высоте двадцать пятого, а может, тридцатого этажа. Стальные опоры темными пальцами упирались в черное небо. Балки раскачивались на ветру. От вида совершенно открытого, ничем не защищенного пространства меня и вправду затошнило. Я упала и, кажется, даже на секунду потеряла сознание. Элина тут же подскочила ко мне, причитая насчет своей бедной маленькой Вики. А руки ее в это время шарили в поисках револьвера. Подошел Рон и стал оттаскивать от меня Элину. Она уже успела достать револьвер, но не удержала его, и он с громким стуком упал на бетонную плиту. Стук металла о бетон отдался в моих ушах десятикратно усиленным грохотом.

Эрни и Рон не сразу поняли, что произошло. В слабом свете, идущем от подъемника, я уловила блеск металла в темноте и стремительно бросилась за револьвером. И успела схватить его как раз в тот момент, когда Эрни рывком поднял меня на ноги. Неловко держа револьвер в правой руке, я сняла его с предохранителя, вывернулась из рук Эрни и спустила курок. Эрни упал.

Крей все еще стоял в подъемнике. Услышав выстрел и увидев, как упал Эрни, он быстро закрыл дверцу и стал спускаться. Рон потащил Элину к краю площадки. Я с трудом различала его в темноте — какая-то темная масса, медленно двигающаяся по более светлой поверхности бетона. Преодолевая тошноту и головокружение, я последовала за ним, с трудом прицелилась ему в спину и нажала на спуск.

Рон упал в каком-нибудь ярде от края площадки, подмяв пол себя Элину. Мне еще ни разу в жизни не случалось убить человека, но по тому, как он лежал, скрючившись, на бетонной плите, я поняла, что Рон мертв. Я не могла заставить себя подойти, чтобы удостовериться в этом. Да и что бы я стала делать, даже если бы он оказался живым? Руки скованы наручниками, подъемник далеко внизу…

Но надо было вытащить Элину, она начала копошиться под ним. Это заставило меня двинуться к трупу. Даже на расстоянии нескольких ярдов от края меня зашатало. Я закрыла глаза и сбросила труп Рона с тела Элины. Потом оттащила ее к центру площадки.

Над нами высился кран, его металлический крюк чуть поблескивал в свете луны. А под ним, я это знала, был колодец шахты глубиной в тридцать этажей. Я содрогнулась.

Оказывается, Эрни был жив, я лишь раздробила ему плечо. Но он потерял много крови, и ему нужна была срочная помощь. Он не очень-то охотно отвечал на мои вопросы. Сказал лишь, что поднять подъемник наверх без посторонней помощи мне не удастся. Я попыталась выяснить, почему они с Роном так ревностно служили Бутсу и Макдональду, но он заявил, что я дотошная дрянь, и посоветовал заняться своими собственными проблемами, пока еще не поздно. Правда, посоветовал сползти на землю по веревочным лестницам — они их укрепили в тех местах, где должны быть потом установлены пожарные лестницы.

— Могла бы в конце концов привести кого-нибудь мне на помощь. Ты меня продырявила, ты и обязана помочь.

— Эрни, радость моя, я в тебя выстрелила только потому, что ты собирался скинуть меня с тридцатого этажа. В темноте мне по этой лестнице не спуститься, к тому же я в наручниках.

Тут Вунш снова начал сыпать проклятиями, на этот раз в адрес своих сообщников. Как выяснилось, ключ от наручников Фери отдал Крею. Предполагалось, что он снимет их с меня перед тем, как столкнуть вниз: они не хотели рисковать — вдруг какой-нибудь случайный прохожий подбежал бы к моему телу раньше, чем они.

— А теперь этот подонок сбежал и оставил нас здесь подыхать.

— Да… А я-то считала вас крутыми ребятами. Джон Уйан[34] никогда не стал бы распускать сопли и писать кипятком только из-за того, что схлопотал пулю, а его вонючие дружки разбежались, — укоризненно произнесла я.

Он опять грубо выругался, на этот раз на меня, потом попросил, чтобы я сняла свою рубашку и перевязала его — ему становилось холодно от потери крови.

— Эрни, ты что забыл — у меня же руки в наручниках. И потом, я не собираюсь торчать всю ночь на этом ветру в одном лифчике.

Эрни отпустил еще несколько эпитетов в мой адрес и замолчал. Но на смену ему пришла Элина. Один-разъединственный раз в жизни сыграв главную роль, тетушка почувствовала себя героиней, и ее как будто прорвало. Рассказы о детстве, о ссорах с моей матерью, о том, что сказал Тони, обрезав волосы ее кукле — ей тогда было восемь, — лились бесконечным потоком.

Через некоторое время я подумала, что сейчас закричу. Эрни тоже не выдержал и потребовал, чтобы «старая идиотка заткнулась»!

— Она сведет меня с ума своей болтовней.

Я сразу представила себе, какую реакцию это вызвало бы у него дома: Ле Анн хихикнула бы, сказала что-нибудь вроде: «Ну, Эрни, ты такой остроумный» — и стала бы выпроваживать из гостиной детей, или подруг, или собственную мать — в общем, всех, кто раздражал Эрни своей болтовней. Интересно, что они теперь станут делать — Ле Анн и Клара.