Давным-давно, в то злое старое время, когда люди были слабыми и робкими, а миром правили жестокие гоблины, небольшая деревушка превратилась вдруг в великолепный город из кирпича и мрамора, сланца и булыжника.
Люди были там, конечно, такие же, как и в других городах,
— нищие и забитые, грязные и невежественные, ибоименно такими они были нужны чародеям — годными только на самую тяжелую и тупую работу, например для обслуживания насосов и подземных механизмов: Тарнбург был расположен в вулканической местности далеко на севере, и насосы доставляли наверх раскаленный воздух и воду из горячих подземных источников по сложной системе труб и согревали метрополию во время долгих арктических зим.Это был именно такой город, какие нравились гоблинам: огромный и запутанный, прекрасный и смертельно опасный. В огромном лабиринте извилистых улиц и потайных двориков располагалось множество маленьких мастерских, где искусные гоблины-мастера (в основном олухи и толстопяты) без устали трудились долгими часами, создавая поющие розы, заводных стрекоз, хрустальные башмачки и другие диковинки для своих повелителей чародеев. В необъятных библиотеках Тарнбурга и его университетах ученые гранты и горбачи, согбенные и заляпанные чернилами за долгие годы научных трудов, рисовали подробные карты звездного неба и перелистывали тяжеленные фолианты по истории, генеалогии и этикету
— ведь эти расы-долгожители в те времена с увлечением смотрели вверх, в небеса, вглубь, назад и по сторонам, но очень редко заглядывали больше чем на одну или две недели вперед.А прекрасные чародеи в своих ослепительных дворцах дни и почти напролет предавались развлечениям, ибо десятки веков прошли безмятежно
с тех пор, как они создали замысловатые драгоценные вещицы, на которых теперь покоилась мощь их империи. Так что они проводили время, сочиняя изящные вариации на тему заклинаний, которые знали наизусть; становились фанатичными поклонниками всяческих искусств; либо посвящали себя наиболее изысканным и цивилизованным времяпрепровождениям: дворцовым интригам, любовным утехам и утонченной жестокости.