Пока они разговаривали, король уже утратил интерес к карте. Он ушел в другую часть комнаты, где рассматривал ракушку через увеличительное стекло.

Оказавшись неожиданно наедине с предметом своих противоречивых чувств, своих мучительных дум, Люк внезапно выпалил:

— Лорд Флинкс — ваш отец?

Она порозовела и задержала дыхание. На мгновение показалось, что прекрасная иллюзия сейчас разлетится в куски, что обольстительница из уличных песенок и похабных историй вдруг проникнет и в эту комнату.

Но девушка, сидящая на полу рядом с Люком, вернулась к карте и начала рисовать волков и косматых снежных кабанов у подножия гряды извергающихся вулканов.

— Знаете, генерал Забулон, я понятия не имею. Он, конечно, говорил мне это много раз, но он такой бессовестный лжец, что я не стала бы верить ни единому его слову.

Ужасная уличная женщина уходила все дальше, и Люк был этому чертовски рад.

— В общем, — сказала Благородная Возвышенная Наследная Герцогиня, тряхнув темными локонами, — я предпочитаю быть Лунной Принцессой, чем чьей бы то ни было дочерью!

* * *

На редкость странной и изменчивой была та весна в Хоксбридже. Покидая дом, невозможно было предугадать, какой будет погода, поэтому плащи, сапоги с отворотами и зонты из вощеной ткани все еще мелькали на улицах города.

Но были и признаки надвигающегося лета. Вороны вили гнезда под стрехами домов и в разрушенных каминных трубах, легкие прогулочные лодки с красными, синими и зелеными тентами уже скользили по медленным водам Зула. Как и в другие годы, шарлатаны, бродяги и гадатели на кофейной гуще толпами потянулись из окрестных сел. Акробаты натягивали канаты на площади Тули, танцевали, ходили на руках и распевали на каждом углу. Некоторые даже бесстыдно устраивали свои фривольные представления в стенах университета.

И если бродяги выглядели и более грязными, более оборванными и изможденными, чем раньше, но зато они приносили с собой невероятные истории. Они говорили, что в мире царит неразбериха: пираты бесчинствуют на побережье, на севере целые города охвачены огнем, а на острове Фингхилл — кровавые восстания.

Некоторые из тех, кто прислушивался к этим рассказам, начинали всерьез беспокоиться, но большинство отмахивалось от них, считая их досужими выдумками.

— Путешественники, — говорили они, — всегда преувеличивают.

Так что, по большей части, жизнь текла своим чередом. Содержимое чердаков и дровяных сараев вытряхивали для весенней уборки, уличные торговки продавали букетики цветов, соловьев в клетках и сласти из кленового сиропа у стен Волари, детей закармливали минеральными солями, серой и патокой.

Только гоблины, по всей видимости, действительно переполошились. Они ходили по городу, по своим делам, еще более тихие и незаметные, чем обычно. С каждым днем их было видно все меньше и меньше. А когда они появлялись, то спешили мимо, опустив глаза, и больше не отвечали, если кто-то с ними заговаривал.

32

Хоксбридж, Маунтфалькон. 5 флореаля 6538 г.