Читаем Озарившая мглу полностью

— Уф! Спасибо. Утром я заходила в магазин к Рите и купила вот это.

Брин победоносно подняла огромную сумку, из которой высовывался рукав пиджака Рика, и повесила ее на крючок, прибитый у двери в каюту.

— Рик, я хочу просить вас об одолжении, — начала Брин.

Рик бросил на девушку быстрый взгляд. Никогда еще после их знакомства он не видел ее такой напряженной. Неуверенное, нервное выражение ее лица так не вязалось с образом Брин Мэйдисон, к которому он уже успел привыкнуть!

— Все в порядке? — задал он первый пришедший в голову вопрос, совершенно бессмысленный в этой ситуации. Рука Брин легла на бортовой поручень, а пальцы начали машинально разглаживать вздувшиеся пузырьки белой масляной краски. — Что-нибудь случилось с Пэппи? — снова спросил Рик.

— Нет, нет! Дедушка чувствует себя все лучше и лучше. Завтра его начнут лечить с помощью физиотерапии.

— Слава Богу! — Рик подвинул плетеное кресло и предложил Брин присесть. — Посещение дома, я думаю, пошло ему на пользу.

Никак не реагируя на слова Рика, Брин продолжала стоять у борта шхуны, глядя на море.

— Вот это посещение дедушки и стало причиной того, почему я решила потревожить вас.

Рик молчал. Он твердил себе, что сейчас главное — не дать вовлечь себя в разговоры о деталях личной жизни Брин Мэйдисон. В свое время они по негласному соглашению с Шерон старались не затрагивать подобные темы. И это пошло на пользу их отношениям. Другое дело, что Шерон сама не любила изливать душу или «плакаться в жилетку». И все же он вопреки себе спросил:

— Брин, что вас тревожит? Скажите мне.

— Я хочу, чтобы вы знали: мне было очень нелегко прийти сюда. Но после разговора с дедушкой и долгого, мучительного раздумья, я поняла, что могу поделиться своими мыслями только с вами. Ни с кем больше!

Боже мой, подумал Рик, неужели она сейчас пустится в дурацкие рассуждения о фонде милосердия и покупке кареты «скорой помощи»? Ему хотелось сейчас только одного — прижать ее к себе и поцеловать. О Боже, что с ним происходит? Или он окончательно превратился в романтического юнца? Нет, надо взять себя в руки.

— Брин, Пэппи нужны деньги? Или вам?

— О нет, Рик! Дело не в этом! — И она положила ладонь на его руку. — Дедушка рассказал мне, как вы помогли ему после того ужасного урагана. А я ничего до сих пор не знала об этом.

Она убрала свою руку и присела на край плетеного кресла; ее поза была неестественной и напряженной, а лицо выражало полную растерянность. Но это придавало ей особую прелесть. И когда Брин подняла голову и взглянула на Рика, он уже был готов на все. Для него уже не имело значения, какой вопрос она хочет обсудить.

— На этот раз нужны не деньги, — сказала Брин. — Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? В чем?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне в организации работы ресторана.

Рик изумленно посмотрел на нее и спросил:

— Что? Я не ослышался? Или вы решили пошутить? — И плечи его затряслись от беззвучного смеха.

— Не смейтесь, Рик! Это очень серьезно.

Брин все время машинально вертела в руках очки, которые в конце концов упали на пол.

— Лучше уберите их куда-нибудь, — сказал Рик и потянулся вместе с ней за очками. Их руки встретились. Она была совсем близко. Одно движение — и можно покрыть поцелуями ее плечо, шею… Но хочет ли она этого? Сейчас, в этом вечернем сумраке, Брин казалась ему какой-то таинственной, почти неземной. Но ее слова прозвучали четко и заземленно:

— Рик, вы были правы. Мне не надо было затевать все это дело с перестройкой пивбара Пэппи! — Она медленно встала и пошла вдоль борта к корме, где стоял телескоп. — Что ж, смейтесь надо мной! Я и впрямь это заслужила! — Голос Брин звучал тихо и грустно.

— Извините, Брин, — мягко заметил Рик, — но у меня и мысли не было над вами смеяться!

И это была правда. В их споре он победил, но только по сути дела. Она же пришла и честно призналась в своей неправоте. Насколько этот поступок был честнее и чище всех его эгоистичных помыслов! Ведь в его мыслях было только одно — как затащить ее в постель! Он вообще привык, чтобы все кругом исполняли его желания. И протестовал-то он так яростно против перестройки «Жилища краба» только потому, что пивбар устраивал его таким, каким он хотел его видеть. Подобная саморазоблачающая мысль впервые пришла ему в голову…

— Чем же я могу быть вам полезен? — тихо спросил Рик, все еще не находя нужного тона. — Делать коктейли для посетителей? Следить, чтобы гости были в галстуках?

Рик почувствовал, что между ними возникает стена. Брин уходила от него все дальше и дальше. А может быть, она на самом деле решила уехать из Коконат-Ки?

— Вы сдаетесь, Брин?

— Рик, я видела реакцию дедушки. Он ничего не сказал, но я поняла, что он категорически против ресторана в том виде, в котором я его задумала. Он не проронил ни слова, но я поняла это. Я поняла и то, что вы были правы с самого начала?