Читаем OUTSIDE полностью

БЕГЛЕЦ: Ты, блять, кто?

ССЫКЛО: Я – танцор. Меня зовут Ссыкло. У меня страх высоты. Мне легко признаваться в этом, потому что я работаю с психологом, и мы с ним проговариваем все мои большие страхи и мелкие испуги. У меня еще есть страх неизвестности и страх темноты. Из этих двух страхов следует боязнь влагалища.

БЕГЛЕЦ: А танцоры разве бывают с такими огромными жопами и слоновьими ногами?

ССЫКЛО: Бывают. Нуреев однажды прыгнул через турникет, прыгнул и прославился, а я – нет. Не все смелые и самовлюбленные. Кто-то – умный и тихий. И потом…Выше себя не прыгнешь.

БЕГЛЕЦ: Так мне прыгать?

ССЫКЛО: Ни в коем случае! За прыжком неминуемо последует расплата. Ты летишь 10 всего секунд, а потом – баццц!!! – и твои мозги долго собирают некрасивые люди в резиновых перчатках. Сейчас там все тает, на асфальте – грязь, и твои мозги соберут с этой грязью. Будешь лежать в гробу символом сопротивления, но с грязными мозгами и вытекшим глазом. На пару дней все заменят аватарки в фэйсбуке твоими портретами и напишут «Je suis»… Но тебе это уже не поможет. Нравится тебе такой вариант?

Беглец молчит.

ССЫКЛО: Так что сиди тут в тепле и не выебывайся. Окно, кстати, хорошее, вроде не дует. Если будет дуть – подоткни вату.

Сцена 4

КЛУБ

Солнце гаснет. Тень превращается в китайского поэта Ханга. Он подходит к Беглецу, стоящему у окна.

БЕГЛЕЦ: Ты любишь возвращаться домой?

ЕГО ТЕНЬ, теперь ХАНГ: В Китай? Да…Мне это бывает нужно. Побыть одному.

БЕГЛЕЦ: Одному? В Китае?

ХАНГ: Ну, а что… Никому нет дела до тебя. Разве что друзья зайдут выпить пива. Тогда можно их поснимать.

БЕГЛЕЦ: Тебе арестовывали из-за искусства?

ХАНГ: Нет, я научился убегать.

В разговор, танцуя, влезает Ссыкло.

ССЫКЛО: Тебе бывает страшно?

ХАНГ: Сейчас - нет, раньше было.

БЕГЛЕЦ: Заткнись, Ссыкло.

ССЫКЛО: Молчу. (утанцовывает)

БЕГЛЕЦ: Какой твой следующий проект?

ХАНГ: Выжить.

БЕГЛЕЦ: Тебе этого хочется?

ХАНГ: Я бы хотел, чтобы у меня было такое желание.

БЕГЛЕЦ: Каким ты видишь себя через 10 лет?

ХАНГ: Я не знаю. Думать об этом глупо.

БЕГЛЕЦ: А я часто думаю об этом. Где ты хотел бы оказаться через 10 лет?

ХАНГ: Не знаю. Нигде. А если где-то захочешь - не факт, что там окажешься.

БЕГЛЕЦ: Хорошо. Что ты делаешь завтра?

ХАНГ: Поеду в Берлин танцевать. Я люблю танцевать.

ССЫКЛО: (опять возникает) Танец – это жизнь.

БЕГЛЕЦ: Под какую музыку ты танцуешь?

ХАНГ: Техно. Тымц-тымц-тымц.

БЕГЛЕЦ: В Берлине крутая ночная жизнь. Где ты любишь танцевать?

ХАНГ: В Бернхайне.

БЕГЛЕЦ: Там лучшее в мире тымц-тымц-тымц. И оттуда можете не выходить несколько дней.

ХАНГ: Вот я и не выхожу. Там очень громко, и не надо ни с кем разговаривать. Только танцевать.

БЕГЛЕЦ: Давай потанцуем?

ХАНГ: Сейчас? Здесь?

БЕГЛЕЦ: Ну а почему нет… Я танцую.

ХАНГ: Я повторяю за тобой.

БЕГЛЕЦ: Молча.

ХАНГ: Молча.

ССЫКЛО: Молча.

Клуб. Темнота со вспышками. Танцуют под тымц-тымц-тымц. Появляется РОБЕРТ.

РОБЕРТ: …такое чувство, как будто нам стоит заняться сексом.

БЕГЛЕЦ: Ты кто?

РОБЕРТ: Я мертвый американский фотограф.

БЕГЛЕЦ: Знакомьтесь. Мертвый китайский поэт. (Ханг кивает) Мертвый американский фотограф.

РОБЕРТ: Привет. Ты что - поэт? Тогда прочти стихотворение.

ХАНГ:

я мёртвый поэт

слепой на оба глаза

в одном солнечное затмение


в другом лунное затмение

я хочу всю еблю вернуть

отдав взамен пару слов

я хочу все краски

вернуть

отдав серость

РОБЕРТ: Ни черта не понял. Но это круто.


ХАНГ: А что ты снимаешь?

РОБЕРТ: Цветы и члены. Хороших черных парней и плохих белых парней. Мою подружку Патти. А ты?

ХАНГ: Я снимаю моих друзей, или друзей друзей. Они приходят, раздеваются, и я что-то придумываю… Цветы. Члены. Вагины. Крыши Пекина. Мою мать.

РОБЕРТ: Пиздец! Думаешь, что ты один такой крутой в целом мире, а потом в темной комнате клуба случайно узнаешь, что какой-то китайский парень тоже снимает члены. Made in China. Вы трахнули весь мир.

ССЫКЛО: От этих членов одни проблемы. Его называют порнографом. Тебя тоже не гладили по головке…

РОБЕРТ: Ерунда, всего несколько судов за оскорбленную нравственность…

ХАНГ: Несколько арестов и закрыли несколько выставок…Ну и что?

РОБЕРТ: Для меня члены, особенно эрегированные, - это красивое и сильное изображение. Уверен, все так думают, занимаясь сексом.

ХАНГ: Раскрытая вагина, возбужденный член – одно и то же.

Это красиво.

Роберт телом показывает свои работы. Он сам становится ими. Беглец переводит его монолог.