Читаем Оула полностью

Максим радостно бежал, а Оула оглядывался по сторонам, слегка ругая про себя несдержанность приятеля. Хотя есть ужасно хотелось…

Незадолго до выстрела собака неожиданно вскинула голову и с тревогой стала прислушиваться. Услышала шум и росомаха. «Идет» подумала она и привстала на лапы. Собаки у камней уже не было, когда из чащи прямо на прибрежную плошадку с шумом вывалилась черная меховая гора. Медведь был крайне раздражен, как бывает при болезни, когда чувствуешь безысходность… Появляется отчаянность, притупляется боль, понимаешь, что не можешь смириться с тем, что случится, когда идешь наперекор судьбе, природе, когда вдруг… хочешь скорее умереть…

Принюхавшись к куче камней, медведь вдруг измученно рявкнул, закинув назад голову и в гневе начал их разбрасывать. Вскоре полетели палки, ветки, половинка лодки, а за ней большой тряпкой все, что когда-то звалось Савелием.

Медведь неистовствовал!.. Он рвал и рвал «тряпку» с такой злостью и негодованием, что от нее вскоре почти ничего не осталось… Росомаха смотрела на это представление равнодушно. Она ждала главного.

Едва медведь успокоился, как далеко вверху по течению прозвучал выстрел. Гора вздрогнула, встала на задние лапы и издала такой рев, от которого даже у многоопытной, немолодой росомахи длинная, черная шерсть на спине встала дыбом. Глаза сверкнули ненавистью, а нос собрался в продольные складки, приподнял верхние губы и обнажил ослепительно белые клыки.

Все, теперь то, что она так долго ждала — погоня. Припадая на передние лапы, медведь побежал. Побежал не быстро. Он то и дело сбивался на шаг, от злости или отчаяния басовито рявкал и опять припускал. Росомаха бежала легко, не забывая поглядывать назад и по сторонам.

Шум падающей воды ребята услышали задолго. Прибавили шагу. Было условлено сделать у водопада длинный отдых, дня на два. Постираться, помыться, поохотиться. Оула мечтал сделать лук из упругой лиственницы. Конечно, до такого, что был у Савельки — далеко, но он постарается. Максиму не терпелось продолжить работу над картой. Ефимке — просто отлежаться.

Устойчивый рокот нарастал с каждым шагом. Все чаще стали попадаться пенные облачка, воздушно скользящие по поверхности воды. Стало больше камней, перекатов. Идти становилось труднее. Как-то незаметно уменьшились в росте деревья. А огромные камни наоборот выросли и превратились в скалы, наполовину заросшие в темно-зеленый бархат.

И вот, наконец, за последним поворотом… — сам водопад!

Все трое от неожиданности остановились и не могли оторваться от грациозного явления. Вода срывалась с широкого, скального разлома и падала свободно, легко, прозрачно. В погоде намечались изменения, хотя пока все вокруг оставалось неприветливым и неуютным. Даже разноцветные брызги на фоне угрюмых, серых камней не вносили особой радости в эту суровую дикость.

Глаз задерживался на самой верхней точке водопада и вместе с водой падал вниз. Широкие струи, извиваясь и перетекая из одной в другую, посверкивая, ударялись об острые камни, рассыпаясь на брызги и водяную пыль, они обильно оседали на всем вокруг, в том числе и на лицах застывших в изумлении ребят. Пахло рыбой.

— Ну все, хорош глазеть, за дело… — Максим проговорил громко, считай, прокричал на фоне шума.

Все трое с трудом оторвались от водопада и закрутили головами в поиске подходящего места для стоянки. И только сейчас заметили, что на дальнем берегу мечется Савелькина собака. Никто не знал, как ее звать. Она то подбегала к самой воде, то вдруг резко разворачивалась и с неслышимым лаем бросалась к лесу в ту сторону, откуда они пришли.

Сердце у Оула забарабанило вовсю… Эстафету подхватило тело и его заколотило как в ознобе. Он крепче сжал топор и приготовился… Поднял винтовку и Максим. Даже Ефимка в здоровой руке держал нож.

Собака красноречиво сообщала об опасности. Она продолжала метаться между берегом и лесом.

«Не может быть…, — думал Максим, — неужели это тот самый, в которого я всадил две пули, причем в упор!?.. А может другой!?.. А другой с чего полезет!?» Он медленно оттянул затвор: «Нет, все нормально, патрон в патроннике…»

И все равно медведь выскочил неожиданно. Несмотря на свои раны, он легко, в несколько прыжков преодолел расстояние между лесом и людьми и оказался совсем рядом…

Как бы воображение не рисовало его «выход», получилось неожиданно и молниеносно. И скорее всего он успел бы кого-нибудь здорово зацепить, подмять, сбить, но собачка виртуозно увернулась и тут же нанесла ему «комариный» укус. Медведь немедленно среагировал, он лишь слегка притормозил, оглядываясь, блеснул белками и мощно рубанул воздух своими смертельными когтями по тому месту, где только что была собачка.

Для Максима это была подставка. До этого он никак не смог определить, когда и куда стрелять. И вот сейчас прицельная планка, мушка и ухо зверя совпали по прямой линии, и Максим нажал на скобу спускового крючка…