Читаем Ответ Империи полностью

— Светлана Викторовна, я вам вот что скажу. В конце перестройки приезжал к нам в Брянск один демократ… как же его звали-то… а, вспомнил: Артем Тарасов. Первый легальный миллионер. Он куда-то там выдвигался. Ну так вот, он ведь не колбасу нам обещал! И даже не черную икру всем! Он обещал такой строй, где в человеке ценят новатора. О швейной машине нам рассказывал, которая шьет взад, вперед, вбок, чуть ли не фанеру, еще про что-то, сейчас уже не помню… Народ чуть не на руках его носил.

— А потом?

— А после реформы о нем не слышно стало, не знаю уже. Но вот что главное: Вот здесь, у вас, я увидел то, что он нам тогда обещал, такой строй, общество свободного труда. Он обещал, а вы это здесь сделали. Вот теперь, при такой жизни, только работать. Машины создавать, дороги высокоскоростные строить на триста, на пятьсот километров в час.

— А дороги-то зачем? — удивилась Светлана, и, по-видмому, искренне.

— Ну как же?.. Ну, вот, что с Китаем сейчас подписывают, и вообще… Мобильность-то населения повышается.

— А, это… Но это в основном технология на экспорт, у нас ее развивать не будут. Нерационально.

— В смысле, дорого?

— Не дорого, а нерационально. Помните, в шестидесятых сверхзвуковые пассажирские самолеты делали? Ту-144, "Конкорд"… Они не прижились. Нерационально.

— Постойте, но как же Франция, Германия, Япония, тот же Китай…

— Но это когда начиналось-то? Альтернативы физической мобильности в то время просто не было. Поэтому за рубежом создали из этой мобильности культ, ввели ее в экономическую теорию, чтобы оправдать развитие огромной технической структуры скоростных железных дорог, которая сама себя лоббирует. А теперь посмотрите на Россию. У нас огромные пространства и людей на них мало. Вы представляете, сколько надо строить дорог, и с какой скоростью ездить, чтобы человек смог наши необятные пространства охватить? Здесь нужна иная технология, когда человек в долю секунды перемещается в любое место Союза.

— И вы ее нашли? — ахнул Виктор.

"Так может… так может, и по времени они перемещают?!"

Светлана улыбнулась.

— Конечно, нашли. Компьютерные сети. Основной транспорт будущего. Человек, не выходя из дома, не выезжая за город, может в любой момент перелететь и в Магадан, и в Ригу, и в Ташкент. Он может так ездить в командировки, посещать строительные объекты — а уже есть такая технология телекамер через сети, — может присуствовать на совещаниях, делать чертежи машин в десятках организаций, разбросанных по стране, управлять огронмыми фирмами, и даже ставить опыты — ведь основную часть информации ученым теперь дают не личные наблюдения, а сигналы приборов. А сигналы можно передать по сети куда угодно, и обрабатывать где угодно.

— Но ведь не все же так можно решить. Например, вживую съездить к родственникам, да и на юг… На море не будешь просто смотреть.

— Если надо срочно к родственникам, у нас удешевляют авиаперевозки. Первые пассажирские машины у нас строили на основе бомбардировщиков и военно-транспортных самолетов, а сейчас основное — это экономичность. А на юг главное правильно организовать сервис. Раньше человек мучился несколько суток в вагоне, теперь, войдя в поезд, он начинает отдыхать. Ездят же люди в круизы на теплоходах по Волге или Днепру, там вообще медленно, но они отдыхают, я сама так с детьми ездила. Купались на каждой стоянке, сколько городов новых повидали…

— Мне тоже доводилось. Красивые места в России…

— Вот, как только человек садится в поезд — это для него железнодорожный круиз в двухэтажных вагонах. Даже питание каждому по диете определяют, как в ведомственной поликлинике врачи указали. Компьютерные сети в умелых руках — это все. Только важно четко разделить, где вопрос решает переброска информации, а где человек должен остаться человеком, живым, чувствующим, а не уходить в почтовые романы. Культура здесь еще не сказала своего последнего слова.

— М-да. Скажите честно, зачем вам при всем при этом неандерталец из капиталистического прошлого? Кроме научного интереса и проверочных мероприятий, каких вшей он с собой завез?

— Вот вы как… А я только что хотела вас спросить, как вы смотрите на перспективы демократизации СССР. Без развала страны, конечно.

"Провокационный вопрос? Или… А что меня провоцировать? Я вообще-то тут из демократической страны, значит, как честный гражданин, в демократию просто не могу не верить."

— А что, знаете, у вас получится. Вы только, пожалуйста, как японцы говорят, лица своего не теряйте. Демократия — это не право личности, это право личностей уживаться вместе, рассудить по справедливости… Это, это… как вам сказать, это диктатура закона, ума и совести; этими тремя вещами невозможно злоупотребить.

— Я смотрю, вы взволнованы.

— Так. Наболело. Понимаете, ходишь тут у вас и завидуешь — почему мы не смогли так же.

— У вас еще все в будущем. Вот вас изучим, посмотрим, какие в вашем мире, как говорят на западе, баги. Может и найдем, что посоветовать.

— Хочется верить.

"Баги, значит, будут по мне изучать… Ладно, не бери в голову, по чем им еще их изучать-то?"