— Конечно починят. Проходите, тут прихожка, вешайте сюда.

Щелкнул выключатель; в коридоре, отделанном под желтоватый природный камень, Виктор увидел слева то, что хозяйка дома называла 'прихожкой', то-есть шкаф с вешалкой и зеркалом, красноватого цвета яблони. Справа от входа вверх вела неширокая лестница с деревянными перилами в тон.

— Это в спальни, — пояснила Вероника, положив розы на тумбочку и стягивая сапоги, туго обтягивавшие ее стройные крепкие икры. — Одна моя, другая — Таисии… Тапочки вот там.

— Красивое имя. Вообще хорошо, что вернулись к старинным русским именам.

Вероника вновь сверкнула глазами, в которых на мгновение Виктору почудились озорные огоньки.

— Только не смейтесь: это в честь Таис Афинской. Знаете, у Ефремова…

— Зачем смеяться? Это тоже мой любимый писатель… А в двухкомнатных тоже есть лестницы?

— А здесь нет двухкомнатных, однокомнатных… Весь дом одни трехкомнатные. Все семейные с детьми.

— Ну да, и потолки, смотрю, повыше.

— Так это в гостиной и на кухне. Два семьдесят. А наверху как в дачных домиках — два тридцать. Эксперимент такой — ученые установили, что советский человек активно живет в гостиной и на кухне, а в спальне либо тихо сидит занимается, либо спит. Зато два санузла — внизу туалет с раковиной, вот там дверь, в конце коридора, и вверху совмещенный, с ванной, очень удобно. Проходите сейчас на кухню, я поставлю цветы и разберем, что у нас есть к столу.

21. Трандец низкой интенсивности

Кухня у Вероники хоть и была раза в полтора больше хрущевских, но тоже оставалась торжеством советского функционализма. Хотя, впрочем, может, и не советского. Стены были покрыты крупной кафельной плиткой под терракоту, ряды тумбочек и шкафчиков, в которые был встроен двухметроворостый трехкамерный холодильник, автомойка посуды под раковиной — все это навевало у Виктора ностальгические воспоминание о машинном зале ЕС ЭВМ. Пейзаж оживляли гераньки на окне, большая декоративная глиняная тарелка на стене, с барельефом, изображавшим винный погребок, песочно-желтая видеодвойка на кронштейне и люстра с тремя подвесами на покрытом темным лаком штурвальном колесе. На стоявшем у окна обеденном столике возлежала маленькая кассетная магнитола.

Очутившись на кухне, Вероника почувствовала себя в родной среде, и тут же взяла в свои руки бразды правления.

— Ставьте все здесь, я сейчас разберу. Вон в том шкафчике салфетки, там сверху, на стол постелить. Стойте, что же я? Гостя на кухне принимаю. Подождите, сейчас дам другую, накроем в гостиной.

— Вероника Станиславовна! — воскликнул Виктор. — Да ведь нас всего двое, мы прекрасно и здесь чай попьем. Здесь уютно, телевизор, магнитофон… А потом перейдем в гостиную. Зачем туда-сюда бегать?

— Вы так считаете? — она улыбнулась, и ямочки на ее щеках заиграли. — Ладно, давайте здесь. А насчет электроники — да, это со студенческих лет моя слабость. Вы знаете, у меня четыре телевизора! В зале 'Рубин' шестьдесят один сантиметр, здесь 'Березка' тридцать один, и в спальнях два 'Шилялиса', тоже цветные, двадцать три… Ах, да.

Она взяла пульт и нажала на первую кнопку.

— Сейчас программа 'Взгляд' будет.

— У вас тоже есть 'Взгляд'?

— Да у нас она уже лет пятнадцать. Это американцы с прошлого года начали с Барбарой Уолтерз и Билли Гедди.

— Действительно…. - согласился Виктор, мучительно вспоминая, что же такое американцы начали с прошлого, то-есть, девяносто седьмого года.

На экране появился Александр Любимов и какой-то морской офицер, еще не пожилой, лысоватый; Виктор попытался вспомнить, где он мог его видеть этого офицера в своей реальности, но этого ему так и не удалось.

— Юрий Николаевич, — спрашивал его Любимов, — не могли бы вы прокомментировать нашим телезрителям последние действия руководства НАТО? Это частное, локальное стремление начать военный конфликт, или за ним скрывается какая-то более общая стратегия этого военного блока?

— Понял вопрос. Наши теоретики полагают, что все мы, по сути. становимся свидетелями и косвенными участниками начала очередной мировой войны — войны низкой интенсивности. Война эта примет затяжной характер, а ее содержанием, как фактически декларировано блоком НАТО, станут операции по свержению неугодных режимов, обеспечению возможности разграбления энергоносителей третьих стран и их природных ресурсов, уничтожения производств оружия массового поражения и средств их доставки, перекраивания существующих границ и территориальной принадлежности и изменения политических систем. Прикрытием для этого будут служить кампании против международного терроризма, борьба с правительствами, поддерживающими терроризм, борьба с торговлей оружием, наркомафией, пиратством, а также защите национальных меньшинств и этнических групп.

— То-есть, я правильно понял, что нам угрожает не очередная горячая точка, а мировая война?