Читаем Ответ Империи полностью

Девчонка все смотрела на Виктора, и он заметил, что у нее синие глаза. 'Почему она спросила про заграницу? Связная? От кого?'

— Да. В одной из дружественных стран, скажем так.

Здесь легко недосказывать, еще раз пришло в голову Виктору. Народ привык к тому, что есть вещи, о которых спрашивать нельзя. Если человек говорит 'в одной из стран', то, с понтом, нельзя спрашивать, в какой. А иногда и без понта.

— Вы там с Интернетом не работали? Вы же, вроде, компьютерщик?

— Да. Правда, скорость маленькая. Пятьдесят шесть ка.

'Интересно, для нее это маленькая скорость, или?..'

— Скажите, а что там говорят в их бордах, когда доллар лопнет?

— У вас сбережения в долларах?

— Смеетесь… У нас все знают, что когда доллар начнет лопаться, Клинтон начнет войну. И все их правозащитники, пацифисты будут за. Потому что им страшно потерять деньги. Там-то государство о них не позаботится.

— Ну, правозащитники, что правозащитники… Советский народ войны не допустит.

— Вы в это действительно верите?

— Да. Теперь, когда я столько увидел здесь и понял… извините, это звучит, как газетный штамп…

— Ничего. Спасибо. Если вы так говорите, наверное, это так.

— Ну, что, собственно я… Я же не политик, не этот, не президент СССР.

— Со стороны виднее. Спасибо. Заходите к нам…

Виктор поставил поднос на столик у окна. За тюлевой занавеской алели граммофонные трубой цветы филлокактуса. На стеклах снова повисли капли. 'Во черт, хоть бы прекратился. Надо бы перед сном прошвырнуться куда-нибудь, воздухом подышать'.

Пить горячий, наваристый бульон из чашечки было немного непривычно. Последний раз он так его пил на лыжных соревнованиях лет двадцать назад; был ветер, все здорово перемерзли, и он немного боялся, что жир застынет в озябшем теле. Хлопал полог палатки, где на столе быстро каменели бутерброды с колбасой и салом, а потом Федька Дралев достал 'Сибирскую', и все-как-то быстро адаптировались…

— Извините, не занято?

К его столику подошли два в легких смесовых куртках. Один из них, лет тридцати пяти, высокий, белобрысый, был в очках с прозрачной оправой с узкими стеклами. другой потемнее. На подносах были пельмени со сметаной, кофе и булочки. Виктор оглянулся: все остальные столики были свободны.

'Почему именно за этот? И кто это? Из КГБ? Слишком уж неестественно. Они бы сели за другой и наблюдали. Тогда кто? Похищение? Или из ОПГ? Штыра имел какие-то связи? Что делать?'

— Да пожалуйста, — ответил он, — столик ничем не лучше и не хуже других.

— Да это верно, — объяснил белобрысый, — просто мы обычно за этот столик садимся.

— А, тогда понятно. Тогда извините, не знал, а то бы за другой сел.

— Ну что вы, что вы! Это мы вас, наверное, стесняем?

Виктор пожал плечами.

— Нет, конечно, не стесняете. Столик большой, системных ресурсов хватит.

— Тоже из ГК РЭП?

— Почти. Из 'Коннекта'.

— У-у, слышали. В 'цветнике', стало быть? А мы из 'Союза'. Это на Отрадной. Там микрорайон теперь за линией расширяют, в Октябрьском, там посуше. А пока временно здесь в социалке, ближе не нашлось.

— Дом далек, зато комплекс нормалек, — вставил другой, — в Октябрьском тоже по новому проекту, и социалки и многоквартирные. Завод много строит. Вы, случаем, не электронщик?

— Нет, — ответил Виктор, — аккуратно разделывая блин вилкой на отдельные полоски, — я постановщик.

— О! Слышь, Волоха, а Желнин говорил, что ему постановщиков треба. Вот как цифровые АТС подкинули… Не пойдете к нам? Я, если надо, с Желниным поговорю.

— Большое спасибо. Знаете, я подумаю. Все время дергаться с места на место, это тоже так как-то…

— Не, ну не матрас, конечно, с кондачка никто так не решает. А я в триста восьмой, если что, стучитесь.

Через полминуты мужики — одного из них, как уже понял читатель, звали Владимиром, а второй оказался Павлом — уже оживленно обсуждали меж собой производственные вопросы, поглощая пельмени в фоновом режиме. Собственно, еда их мало интересовала. Примерно так, как в 'Операции Ы' Шурик и Лида ели сосиски, готовясь к экзаменам.

'Не потому ли еда советских времен кажется многим такой вкусной, что за ней думали о другом?' — размышлял Виктор. 'Читали, говорили о работе и последнем матче с чехами, ломали голову над вариантом компоновки и о том, как из обрезков создать стильный, ни на что не похожий кухонный буфет? А те, которые ни о чем не думали, ели и плевались?'

Впрочем, блинчики в буфете были очень даже вполне и, в отличие от того, что порой продают в замороженном виде в нашей торговле, походили на подрумяненные аэростаты, раздутые аппетитной массой творога; их ломтики дышали ароматным паром и сами просились отведать.

— Слышь, чего… А я все-таки нашел, отчего кроссплата на 'Соже ноль три' сдыхала.

Эти слова высокого блондина были обращены к Павлу; тот разом издал возглас 'И чего??' и словно стал на паузу с открытым ртом; на вилке в его руке замер вывалянный в сметане пельмень, не донесенный до места назначения.