Читаем Ответ Империи полностью

— Уезжая в другие года, навсегда, — подтянули припев голоса, и Виктор начал следующий куплет уже смелее:

Он видел, как теплеют глаза людей; казалось что-то неуловимое, какая-то тонкая дрожащая ниточка протянулась меж ним и другой реальностью. Не оборвать бы…

Они его понимали. Они его понимали, подумал Виктор, они не видели в нем гостя, иностранца, гастарбайтера, какую-то экзотику. Что-то нашлось, нащупалось такое, что их роднило, что когда-то роднило на шестой части суши всех нормальных людей, независимо от того, что они там у себя писали в паспорте, а теперь, в этой гостиной, роднило людей России и Союза. Не логическая идея, не религиозные обряды, а — душа. То, что нельзя ни вогнать в строгие рамки одного государства, но, и, к счастью, нельзя разделить этими рамками.

А песня заканчивалась, и под все то же потрескивание осиновых дров и отблески огня на лицах при убавленном тиристорными регуляторами верхнем свете затаенная надежда проскальзывала сквозь последние слова.

— Ну вот, а вы скромничали, — сказала Саша, когда отзвучали аплодисменты за смелость, — похоже на Тостолева. Слышали такого?

— Нет. Я, собственно, недавно приехал…

— Потом дадите списать слова? На следующем слете КСП хочу показать. Теперь, как в эпоху Возрождения, всем нужна новая музыка.

— Света, Саша, а теперь давайте нашу! — крикнула Валерия. — Ту, что Пахомов на втором курсе принес! Помните, в колхозе? Под Карачевом?!

…Расходиться начали где-то к десяти; Светлана стала собираться в числе первых.

— Слушайте, если это из-за меня, — предложил Виктор, — давайте я поеду, а вы еще посидите. Я эти места знаю. Надеюсь, гопников тут бродит по вечерам не больше, чем у нас.

— Еще чего, — ответила она, — в конце концов, я за вас отвечаю. Поедем на прямой маршрутке в Старый Аэропорт.

— Без вопросов. Огромное спасибо за вечер. У вас восхитительные друзья. Вообще после такого тяжеловато будет возвращаться.

— Ну, это общая проблема. У вас там, например, многие не хотят возвращаться в Союз, даже если знают, что там будет лучше.

— Почему?

— Они замешаны в его развале. И теперь будут придумывать всякие оправдания себе и пачкать прошлое. Например, обзывать его колониальной страной или еще как-то. Зато эти люди не будут чувствовать себя преступниками, виновными во всех мерзостях, в бандитизме. Не будут чувствовать себя убийцами детей, погибших в локальных войнах и от террористов. Не будут чувствовать себя виновниками аварий из-за развала промышленности, энергетики и транспорта, их не будет мучить совесть, когда они видят бомжей или наркоманов.

— Ну, если боятся, что их будет мучить совесть — не все еще потеряно. Есть такие, которых не будет. И у вас, наверное, тоже.

— Да, попадаются… Кстати, об этих, как у вас говорят, попаданцах. У меня тут вдруг такой вопрос возник. Вот, допустим, я попала из двадцать первого века в двадцатый, и я знаю, что на крупной АЭС в Японии произойдет авария из-за ошибки оператора. Как ее предотвратить? Обращаться к властям я в этот момент не могу.

— А почему именно в Японии?